Чтение онлайн

— Эй, парень. — я упал в кресло напротив него.

— Я голоден. — пробормотал Ян сердито. — Ненавижу, как они заставляют нас ждать, пока не проверят всех, прежде чем мы сможем пойти на ужин.

Постукивая правой ногой, я тоже испытывал острое желание поесть. Мои простые белые теннисные туфли даже удобные, если бы не такие одинаковые. Когда нам впервые выдали обувь, Ян жаловался, что это обувь для бедных. Я смеялся и сказал ему, что здесь нет брендовых ботинок для богатых мальчиков.

По крайней мере, здесь нас хорошо кормили. Местная еда была лучше, чем в государственных школах. Выглядело так, словно штат Колорадо пытался этим компенсировать отнятую у нас свободу.

После обеда, мы могли остаться в камере или выйти на улицу. Несмотря на крытый спортзал, который предпочитали большинство заключенных, я обычно играл в баскетбол на улице даже в холод, потому что наслаждался чувством свободы.

Делая вид, что по-прежнему контролирую свою жизнь, я сохранял здравомыслие. С теплой курткой в рабочем стиле, что нам давали носить, все было не так плохо.

В выходные дни, мы имели возможность выходить, в тренажерный зал или посмотреть фильмы в общей комнате.

Поскольку фильмы, как правило, имели рейтинг PG и редко PG-13, чтобы разбавить общую скуку, то я обычно отказывался и зависал в другом месте.

Разнос Яна «в одно кольцо» стало моим новым любимым времяпрепровождением.

Ян работал, чтобы держать себя в форме, но имел нулевой талант на площадке.

— Получай! — вопил я, закладывая еще один мяч в корзину.

Ян чертыхался, хмурясь от отчаяния.

— Я устал от этой игры.

Отстукивая мяч, я кружил вокруг него.

— Неужели больше, чем твоя задница может выдержать?

– Дай мне футбольный мяч, и я заставлю тебе рыдать на траве. — хвастался он.

Я усмехнулся, проведя баскетбольный мяч между своих ног, прежде чем погладить пупырчатую кожу. Потом бросил мяч в кольцо через всю площадку, заставив его отскочить от щита, но не попал.

— Футбол отстой.

Холодный ноябрьский вечер казался мне освежающим. Бег по площадке после баскетбола заставил мою кровь заструиться по жилам. Наше время почти вышло, и я с нетерпением ждал момента узнать, получил ли сегодня какую-нибудь почту.

Сотрудники вскрывали и изучили письма, прежде чем вечером передать резидентам.

Когда настало время вернуться в блок камер, мы вошли внутрь. Было несколько ванных комнат с душем в коридоре, где мы мылись по одному. Иной раз возникала путаница, но если заключенные не мылись бы отдельно, то присутствовал бы риск домогательств.

В руководстве, что нам дали, сексуальный выпад в сторону другого заключенного или сотрудника именовался плохим прикосновением.

Когда подошла моя очередь принять душ, я спешил помыться, зная о времени и желании большинства сделать то же самое.

Прежде, чем мы были заперты в наших камерах на ночь, персонал проверил наличие оружия. Мы выстроились у стены и несколько охранников осматривали нас, один охранник кричал: «Штаны!» - каждый из нас хватался за штанины и поднимал их выше лодыжек.

Через минуту, охранник орал: «Обувь!» - сняв ее, мы переворачивали туфли, а потом стучали ими друг о друга.

Хлопающие звуки раздавались несколько секунд, пока охранники не считали, что достаточно. Я опустил туфли и пригладил свои влажные волосы.

Охранник держал стопку писем и назвал имена нескольких заключенных, в том числе Яна и мое. Когда он сказал.

— Калеб Моррисон!

Я двинулся вперед, чтобы взять протянутое мне письмо.

Перевернув его, увидел, что оно от моей девушки.

Наконец-то!

Охранник запер нас в нашей камере, и Ян взобрался на койку, издав драматический вздох.

— Теперь ты можешь перестать ныть, как маленькая сучка.

Проигнорировав его, я лег на нижнюю койку. Ян улегся наверху, и послышался шелест бумаги. Он не упомянул, от кого ему пришло письмо, и хотя я не хотел этого, но все же был немного заинтригован.

— Кто тебе пишет?

Я надеялся, что его отец прислал ему письмо.

— Психолог подписал меня на какую-то программу по переписке с верующей молодежью. И какая-то прибитая по Библии цыпочка написала мне первое письмо. Интересно, попытается ли она спасти мою бессмертную душу через почту?

Я вспомнил программу, о которой он говорил. Лично я отказался участвовать и был удивлен, что Ян не сделал того же.

Разглаживая пальцами письмо от Джанны, я слушал его болтовню. Одновременно мной овладели волнение и страх: я вот-вот открою ее письмо.

— Даже Иисус не смог бы спасти твою душу, Ян.

— Зацени. — начал Ян и продолжил девчоночьим голосом. — Читая о тебе, я понимаю, что ты нуждаешься в духовном друге. — захихикав, он остановился. — Калеб, тебе нужен духовный друг?

Я не стал напоминать ему, что в воскресенье утром начал посещать церковные службы, которые проводил приглашенный вне-конфессиональный проповедник.

Надо сказать это отличный пример толерантности. Никакого давления, просто разговор о вере, в тех рамках, которые могут предложить сами заключенные. Очень удобно, так как нужен всего один человек, и никто не будет испытывать дискомфорт в общении, если перед тобой батюшка, а хотелось бы видеть, например, святого отца.

Я смеялся вместе с ним, но не чувствовал веселья. Был занят неровным почерком Джанны на белом конверте. Для девушки, ее почерк был отстойным.

Ян продолжал читать свое письмо вслух.

— Бла бла бла. Мне пятнадцать лет. Бла бла бла. Моя любимая группа Paramore. Я живу в центре Денвера с бабушкой и старшей сестрой. — на минуту он замолчал.

— Послушай это. Я не могу сказать тебе свою фамилию, потому что ты преступник.

С обидой в голосе, Ян пожаловался.

— И это должно поднять мне настроение?

— Как ее имя? — спросил я, проявляя совсем немного внимания.

— Александра. – ответил Ян.

Он снова притих, возможно, несколько больше заинтересован в письме, чем готов признать. Зная его, новой миссией в жизни Яна станет желание выудить из нее фамилию. Дайте Яну правило, и он не уймется, пока, в конце концов, не нарушит его.

Наконец набравшись мужества, я разорвал конверт и вынул письмо от Джанны. Написано на сложенной бумаге синей ручкой: я с сомнением рассматривал нехарактерный корявый почерк. Мои глаза метнулись к фото надо мной, прежде чем я начал читать.