Чтение онлайн

Что он со мной делает? Я дышала часто и неровно, захлебываясь собственной похотью. Покачала головой. Гораздо дольше.

Парень удрученно поцокал, расстегнул ширинку, взял в правую руку свой член и придвинулся ко мне. Я опустила взгляд. Слишком большой даже для моего воображения, с выступающими венами. Головка блестела от выступившей жидкости. Рот наполнился слюной – я сглотнула. Очень красиво, такому инструменту обрадовались бы в порностудии. Эта мысль меня завела почти так же сильно, как тяжелый мускусный аромат его возбуждения, который заполнил маленькое пространство.

Он начал двигать рукой. Сначала медленно, постепенно ускоряясь. Раз, два, три – я считала движения, чувствуя, как все мучительнее тянет низ моего живота. На пятом десятке сбилась, он тоже.

– Смотри, как я кончу.

Как будто хоть что–то, даже ядерный взрыв, могло меня сейчас от этого отвлечь. Я подняла юбку.

– Сделай это на мои трусики.

Он застонал и поступил, как я просила. Горячая сперма потекла по моему белому кружевному белью и ногам.

– В следующий раз возьмешь его в рот и заглотишь все до последней капли, – пообещал, вытирая свой (потрясающий, прекрасный) член бумагой, прежде чем спрятать в шорты.

Слова такие же горячие, как его руки. Невозможная пытка – мне снова мучительно хотелось освободиться. Я раздвинула ноги, поместила два пальца на трусики, пропитавшиеся его спермой и моей влагой, и прямо через белье стала приближать себя к оргазму. Женя горящими глазами наблюдал за моей рукой, вбирая мои стоны и втягивая носом запах нашего желания. Он сжал кулаки, а его член снова набух, было видно даже через одежду. В этот миг удовольствие накрыло меня туманной волной.

Я достала бумажные полотенца и стерла сперму со своих ног. Сняла трусики и вложила в его руку.

– Следующего раза не будет, – ответила твердо, поправила юбку и вышла из туалета.

В тот момент я правда была в этом уверена. Как и в том, что Женя, застыв с моими трусиками в руках, смотрит мне вслед.

В жизни нет ничего абсолютного. Даже предательство не стопроцентное зло. Как минимум оно означает, что с кем–то у тебя были по–настоящему близкие отношения. Ведь если отношения поверхностные, предать не получится, разве что несерьезно ранить. Вот и получается, что предательство высвечивает огромную ценность.

Из непрочитанного письма №79, 2012 год

Как и отец, я люблю хорошие вещи. А еще производить впечатление. Кстати, часто первые помогают второму. Мой жизненный опыт показывает: по–настоящему хорошая вещь не впечатлить не может. «Хорошая» обычно равно «очень дорогая».

У бати впечатлять получается непринужденно. Например, основной его офис в Москве – бывший купеческий дом недалеко от Кремля. Снаружи это облагороженное старье, а внутри каждая мелочь говорит о большом уме и деньгах. Не в том смысле, что много сусального золота и лепнины (хотя от отца можно ждать и такого, вспомним его королевскую резиденцию). Наоборот, все очень просто, современно и дорого. Дизайн продумала британка, которая во всеуслышание обслуживает Элтона Джона, Шерлока, королевскую семью и втайне – российских олигархов. По–настоящему богатые дяди не любят шумихи.

Деревянные окна транслируют муравьиную жизнь центра Москвы. А внутри черное дерево стильно спорит со светлым мрамором, пока огромные светодиодные экраны крутят котировки и круглосуточные новости. Да, где–то еще смотрят этот шлак. И я говорю не о биржевых данных.

Маюсь в приемной, потому что у отца международный созвон, красный уровень важности. Референт, имени не помню, обычно прохладная и нежная, как сливочный пломбир, торчит над монитором колоссом Родосским. Ноги, правда, сдвинула под столом, лицо суровое. Не пропустит.

Отец выбирает одинаковых женщин, которые займут место у священного входа. Как и все перед ней, эта приторная как бьюти–блогер и хваткая как венерина мухоловка – цветок с пастью динозавра. Секретарша обязательно ее разинет, если кто–то без разрешения дернется к двери. Вот сейчас мотает головой, отказываясь меня пропускать.

– Помните: каждое «нет» добавляет морщину на живописное женское лицо. Продолжая в том же духе, можно стать картиной, которую закинули в подвал. Она блеклая и вся в трещинах.

– Ничего, милый. Запишусь к хорошему реставратору на контурную пластику, а потом схожу в солярий, – делая вид, что поправляет длинные платиново–белые волосы, она показала мне средний палец. – Нет, тебе к нему все еще нельзя.

Переругиваемся лениво, беззлобно, и меня утягивает флешбек. За пару секретарш до этой у отца работала Мария, такая же приторная и одновременно едкая. Мы трахались, и все это закончилось не очень хорошо.

Вряд ли нормальные парни меня осудят за связь с горячей секретаршей. Вот ей, в целом, можно предъявить за совращение малолетнего. Хотя кто кого совратил – вопрос открытый. Отжарить милфу было единственной мыслью в моем 14–летнем, перегруженном гормонами мозгу. Даже Нинтендо и кикбоксинг отодвинулись к линии горизонта.

Была ли она у меня первой? Да. Жалею ли о об этом? Ни разу. Попрощался с девственностью пьяный от счастья и просекко, которое так любят опытные, хорошенькие женщины под сорок.

Конечно, если жестко придираться, то мой первый секс был рандеву задрота с дорогой куклой с Алика. Слишком много неплохо скроенного силикона и моих фантазий. Я перепробовал с Марией все, чему меня научили Пьер Вудман и лысый из Brazzerz. Не уверен, что удивил хоть чем–то.

Маша на пару лет стала моей RPG. В смысле, все это было похоже на онлайн–игру, где копишь опыт, наращиваешь ресурсы, прокачиваешь навыки и постоянно проходишь миссии. Например, пытаешься не спалиться перед отцом, отмазаться от учителей и тренера, потому что постепенно забиваешь на все. Или готовишь для Марии омлет в форме сердца, а после доводишь ее до оргазма языком.

Вникнув в ролевой сюжет, научился более–менее принимать, что она не пойдет со мной в кино или ресторан, а как только кончит, то резво подкинется с кровати и свалит со съемной квартиры в закат. Забыл упомянуть: на одном из первых уровней этой ебаной игры я влюбился, а Мария нет.

Она вообще была замужем. И такое обстоятельство не мешало долбиться со школьником, а еще, внимание, виртуозно отсасывать его отцу. Последнее я обнаружил, когда без предупреждения оказался в папанином офисе после школы. Надеялся застать его перед очередным долгим отъездом и посмотреть на Марию. Застал и посмотрел. Она давилась членом, стоя на коленях в его кабинете и закатывала от удовольствия глаза. Отец повернулся ко мне и обездвижил темным взглядом. Когда я стряхнул наваждение, захохотал безумно, как Джокер. Мария от испуга чуть не откусила батин хер.

Майкл загоняет, будто секс и деньги – энергия одного уровня. Если я правильно понял, чем больше и искреннее трахаешься, тем больше денег это притягивает. Видимо, поэтому мой батя в первых строчках Форбса: он имеет всех, даже собственного сына. В тот день я отрекся от отца и блядской Харли Квинн.

Она не страдала по этому поводу, сделала вид, будто так и должно было случиться, правда, через пару недель уволилась. Отец тогда никуда не улетел, но вернулся в резиденцию и сурово спросил, есть ли то, что нам с ним стоит обсудить. Я предложил обратить внимание на проблему нехватки продовольственного сырья в странах третьего мира или что–то вроде того. Он хмыкнул и больше вопроса не поднимал.