Чтение онлайн

Однажды Геракл путешествовал со своей молодой женой Деянирой. У переправы через реку Эвену они встретили кентавраНесса, который занимался здесь прибыльным промыслом: он перевозил на своей широкой спине путников через реку. Геракл пошел через реку вброд, а кентавру поручил перевезти Деяниру. [40] В то время как герой уже находился на другом берегу, услышал он громкий крик своей супруги; прельстившись ее красотой, грубый кентавр обнимает ее и увлекает с собой, плывя вниз по течению. «Мои стрелы быстрее тебя, разбойник!» — восклицает Геракл и пускает в него свою не дающую промаха стрелу. Кентавр знает, что стрелы Геракла смертоносны и ждет своей участи. Но хочет употребить он оставшиеся мгновения, чтобы погубить своего убийцу. «Тебя последнюю перевожу я через реку, — говорит он Деянире, — и тебе отдам я талисман, которым обладаю. Возьми его, тщательно закупорь и храни, чтобы не коснулся его ни один луч света. Если же случится, что когда-нибудь супруг твой тебя разлюбит и полюбит другую женщину, натри им его одежду и его любовь вернется к тебе навсегда».

С этими словами Несс взял из своей раны спекшуюся кровь, смешанную с ядом стрелы, и вручил Деянире, которая поверила кентавру. Прежде чем муж подошел к ней, Деянира спрятала кровь кентавра в плотно закрытом сосуде в складках своей одежды. Этот мнимый талисман и стал впоследствии причиной смерти Геракла.

Прошло много лет, и однажды стареющей Деянире представился повод испытать действие снадобья. Как-то из дальнего похода Геракл прислал своей жене несколько захваченных им рабынь. Одна из них выделялась красотой; воины, охранявшие добычу, лукаво сообщили своей госпоже, что пленная дева — царская дочь, что из-за нее Геракл отправился в поход, что ранее он к ней сватался и до сих пор испытывает к ней любовь.

Рис. 30. Созвездие Геркулеса (Гигиний)

Деянира попросила воинов подождать с возвращением к Гераклу. Взяв великолепную одежду, натерла она ее мазью кентавра и, положив в ларец, отдала одному из воинов. «Отвези эту одежду моему супругу, — говорит она ему, — но пусть никто из смертных не дотрагивается до нее и чтобы не касался ее ни луч Солнца, ни блеск огня до тех пор, пока, облачившись в нее, Геракл не принесет жертвы у алтаря богов».

Воин обещал исполнить поручение в точности; полная надежд, стала Деянира дожидаться возвращения мужа. Но тут взгляд ее упал на капли снадобья, упавшие на пол: согретые лучами Солнца, вздувались и пенились они. Сомнения и боль овладели душой Деяниры: мог ли смертельно раненный ее мужем кентавр дать ей добрый совет? Внезапно появляется ее сын Гилл и приносит страшную весть: «Отец обрадовался дорогому дару и по желанию твоему, надев присланную одежду, направился к алтарю и начал приносить жертву. Внезапно тело его покрылось страшным потом и содрогнулось, как будто поразило его жало ядовитой ехидны. Его то пригибало к земле, то подкидывало высоко вверх; он издавал страшные крики и стоны, пока не упал, обессилев от боли, на землю, громко проклиная брак с тобой. Мне велел он перевезти себя на родину, чтобы не умереть на чужбине».

Пораженная скорбью и отчаянием Деянира удаляется во внутренние покои, бросается на ложе и вонзает обоюдоострый меч в сердце.

Еще покрывал Гилл поцелуями труп матери, как принесли Геракла. Гилл, узнавший от домочадцев историю талисмана, рассказывает ее отцу; рассказ смягчает его гнев, оракул некогда предсказал Гераклу, что умертвить его сможет только мертвец. Поспешно обручает он Гилла с его невестой и велит отнести себя на вершину горы Эты и возложить на погребальный костер. Просит он сына и окружающих зажечь его; но никто не решается этого сделать. Наконец, убеждает он своего друга Филоктета зажечь костер и дарит ему в награду отравленные стрелы, не ведающие промаха. Впоследствии эти стрелы, по воле богов, решили исход осады Трои; одной из них был ранен виновник возникновения Троянской войны царевич Парис.

Костер запылал, пламя его было усилено ударившей в него молнией, с неба спустилось густое облако, и при раскатах грома Геракл был вознесен на Олимп, обоготворенный и бессмертный.

В античные времена образ Геракла служил олицетворением силы, храбрости и мужества; он считался спасителем человечества от несчастий. Философы ставили в пример юношеству его проведенную в трудах и подвигах жизнь. По всей Греции можно было найти его святилища, в его честь устраивались игры. В Риме существовал государственный культ Геркулеса. Многочисленные статуи, барельефы и росписи рассказывают нам о его подвигах. В новое время мы находим его образ в картинах великих художников Дюрера. Тинторетто и Рубенса, в драмах Виланда и Дюрренматта, а также в оратории Генделя и кантате И. С. Баха.

Дочь царя Финикии Агенора прелестная Европа [41] видела однажды редкостный сон. Снилось ей, что две части света — Азия и та, что лежит против нее на западе, в образе женщин спорят из-за нее между собой. Одна из них (Азия) имела вид соотечественницы, другая чужестранки. Первая не хотела ее отпускать: «Она мне принадлежит», — говорила она. — «Я ее воспитала». Но ее соперница-чужестранка мощной рукой отстранила Азию и увела царевну с собой.

Пробудившись, долго думала Европа о своем сне. Наконец, она проговорила: «Кто была чужестранка, виденная мною во сне? Как стремилось к ней моё сердце! Пусть даруют благостные боги исполнение моему сну…». Поднявшись с ложа, собрала царевна своих подруг и пошла с ними на берег моря, где они обычно любовались цветами и слушали шум волн. Придя на луг, юные девы стали рвать цветы; блистая, подобно Афродите, красой, стояла царевна среди подруг и срывала нежной рукой алые розы. Тут увидел ее Зевс и, пораженный стрелой богини любви Афродиты-Киприды, имеющей власть и над царем богов, воспылал к деве любовью. [42] Чтобы избежать гнева Геры и не пугать царевну, принял он вид прекрасного быка; все тело его блистало, как яркое золото, посреди лба лежало круглое серебристое пятно, и были у него два красивых рога, подобных серпам молодой луны.

Таким появился он на лугу и не вызвал испуга: подойдя к красавице Европе, ложится бык к ее ногам и подставляет спину. Видя это, царевна говорит спутницам: «Давайте покатаемся на быке! Он снесет всех нас на широкой спине своей! Смотрите, как он кроток и дружелюбен, совсем не так, как другие быки. Так и кажется, что ум у него человеческий, и нет только речи». С этими словами Европа, смеясь, вспрыгнула на спину быка. Подруги хотели последовать за нею, но не тут-то было — бык мгновенно поднялся и направился к морю: он похитил только ту, которую хотел похитить. Дева зовет на помощь, но напрасно: подруги не могут догнать похитителя. Подбежав к берегу, бык бросается в волны и плывет быстро, как дельфин.

Рис. 30. Похищение Европы (камея)

Посейдон, бог морей, сам прокладывает брату путь по волнам; окруженный обитателями соленых пучин сыновьями Посейдона тритонами полулюдьми-полурыбами, трубящими в раковины, Зевс плывет, унося на спине прекрасную Европу. Полная тоски, не видя ничего, кроме неба и моря, дева спрашивает: «Кто ты, божественный бык? Как можешь ты бестрепетно ходить по волнам морским? Где это видано, чтобы дельфины бродили по суше, а быки бороздили морскую пучину? Если же ты бог, то зачем делаешь то, что не надлежит делать богам? Горе мне, бедной, покинувшей отчий дом!».

Так говорила она, а рогатый бык отвечал ей: «Утешься и не страшись меня. Я — Зевс и только принял на себя вид быка; я могу облечься в любой образ, какой только пожелаю. Любовь к тебе побудила меня принять этот вид. Тебя примет Крит, бывший и мне колыбелью. Там родишь ты славных сынов».

Сыновьями Европы были Минос — царь Крита, Сарпедон — царь Ликии и один из героев Троянской войны мудрый Радамант, судивший в подземном царстве души умерших.

Агенор послал на розыски дочери ее братьев с приказанием не возвращаться, пока не найдут ее. Один из них — Кадм долго безуспешно блуждал вместе со своей матерью по разным странам, пока не достиг острова Самофракин. Здесь он похоронил умершую от горя мать. Потеряв надежду найти сестру, Кадм спросил совета у оракула Аполлона в Дельфах, и тот возвестил ему: «Ты встретишь в безлюдной пустыне корову, не бывшую под ярмом; последуй за ней и там, где она остановится, построй город и назови его Беотийскими Фивами [43] ».