Отразись в моих глазах
Шрифт:
В следующее мгновение он властно притянул Энни к себе, и ей не осталось ничего иного, кроме как положить ладони ему на плечи.
– Любишь танцевать?
– хрипловато спросил Макс.
Энни опустила ресницы.
– Да, иногда не прочь. Только мне не нравится, когда меня так сильно прижимают. Это мешает двигаться.
– Не всегда, золотце, не всегда, - шепнул он, наклонившись к ней и обдавая ухо жарким дыханием.
– Порой чем теснее объятия, тем лучше… - С этими словами Макс сжал Энни еще крепче.
Та возмущенно пискнула, но он лишь обронил:
– Ты чересчур напряжена, я бы даже сказал - скованна. Наверное, давненько не танцевала?
Смысл последней фразы Макса был вполне очевиден: он подразумевал вовсе не танцы.
Энни порозовела и промолчала, потому что не смогла найти достойный ответ.
Некоторое время они с Максом двигались под музыку, потом он заговорил вновь:
– Может быть, у тебя просто не было подходящего партнера?
Вопрос был задан самым невинным тоном, хотя по своей сути был совершенно возмутительным.
Это переходит всякие границы!
– промчалось в мозгу Энни. Почему я должна терпеть подобные разговоры? Вот повернусь и уйду!
Но она понимала, что одно дело думать так, а совсем другое - действительно повернуться и уйти. Тут непременно возникли бы сложности, ведь Макс держал ее крепко. Вырываться же из его цепких объятий на виду у всей публики не хотелось.
– Послушай, я бы не советовала тебе разговаривать со мной в таком тоне, ясно?
– с вызовом произнесла она.
– Иначе схлопочешь по физиономии на глазах у собственных односельчан!
– За что?!
– изумленно воскликнул Макс.
– Что я такого сказал?!
Энни прищурилась.
– По-твоему, ты вправе задавать мне вопросы о моих партнерах?
– Я имел в виду танцы. А ты что подумала?
Она прикусила губу. Макс явно насмехается над ней, но как ему ответить? Единственный выход - притвориться дурочкой, дождаться конца танца и поскорей улизнуть к своему «вольво». Да, пожалуй, так будет лучше всего.
– А, ну если танцы, тогда другое дело, - пробормотала Энни, глядя в сторону.
– Наверное, я неправильно тебя поняла.
Она не видела выражения лица Макса, но догадывалась, что тот улыбается.
14
Так оно и было на самом деле. Говоря о партнере, Макс пристально наблюдал за Энни, поэтому от его внимания не укрылся тот факт, что ее щеки окрасились румянцем. Следовательно, она прекрасно поняла его намек.
Потому- то Макс и улыбался -все-таки ему удалось пробиться сквозь ее защитные барьеры!
– Речь идет исключительно о танцах, - заверил он ее, даже не пытаясь скрыть усмешку.
– И, между прочим, я в этом деле большой мастер. Если хорошенько меня попросишь, могу открыть тебе такие тайны, о которых ты даже не догадываешься.
Энни поморщилась.
– Не слишком ли ты самоуверен? Какие у тебя основания предполагать, что в этом деле, как ты выражаешься, для меня еще остались нераскрытыми какие-то секреты?
Щелкнув языком, Макс заметил:
– Все-таки ты права: мы никак не можем найти общий язык. Какие основания, говоришь? Но ведь мы по-прежнему подразумеваем танцы, верно? Или ты все-таки продолжаешь думать о чем-то другом?
– Нет, - процедила Энни, забыв о намерении прикидываться дурочкой до тех пор, когда можно будет наконец сбежать отсюда.
– Ну а если нет, тогда ты должна сама понимать, что основания для предположений о некоторой твоей неосведомленности у меня есть. Ведь в данный момент я с тобой танцую. Потому чувствую, как ты напряжена. Это вместо того чтобы расслабиться и всецело отдаться ритму, как делают все опытные танцоры!
Можно подумать, что я разговариваю не с кузнецом, а с учителем бальных танцев, подумала Энни.
– Теперь понятно, почему я пришел к выводу, что тебе нужен хороший инструктор?
– глядя на нее сверху вниз, насмешливо спросил Макс.
– По танцам, разумеется по танцам, а то ты все время думаешь о чем-то другом!
Это уже похоже на откровенную издевку, промелькнуло в мозгу Энни.
– Знаешь что, после таких разговоров мне вообще расхотелось танцевать. К тому же дань здешним традициям я отдала сполна, так что, пожалуй, пойду…
Она остановилась и попыталась отстраниться от Макса, но безрезультатно - он и не подумал отпустить ее.
– А вот у меня вопрос: почему ты решила уйти именно сейчас? Почему не сделала этого раньше?
Энни удивленно заморгала.
– Да вы ведь все будто сговорились не отпускать меня! Уши прожужжали - традиции у вас здесь, обычаи…
– Тем не менее силой тебя никто не удерживал, - возразил Макс.
– Ты имела тысячу возможностей юркнуть как испуганная мышь в свое авто и укатить отсюда, но почему-то не сделала этого!
Ноздри Энни гневно раздулись.
– Никакая я не мышь, что ты себе позволяешь?!
Макс медленно улыбнулся.
– Ах-ах, вскипела! Посмотрите на нее… Ты прозрачна, малышка, все твои эмоции на виду!
Энни уперлась ладонями в его грудь.
– Я тебе не малышка!
– Да уж вижу. Тебя раздирают на части два желания - дать мне пощечину и удрать отсюда.
– Почему удрать? Мне незачем ни от кого удирать, от тебя меньше всего!
– проговорила Энни негромко, но ее голос звенел от гнева.
– А вот дать тебе пощечину я действительно не прочь, как недавно и обещала!
Макс слегка пожал плечами.
– Ну дай, если уж рука зачесалась. Только хочу напомнить: вокруг не только досужие зрители, но и профессиональные сплетники. Я имею в виду репортеров. Или ты из тех красавиц, которым нравится эпатировать публику разными выходками, а потом читать об этом в газетах и журналах?
– Нет, - сухо ответила она, - не из тех. Но для тебя готова сделать исключение.
Глаза Макса вспыхнули.
– Что ж, я готов. Делай!
Но Энни прекрасно осознавала, что лондонский репортер наверняка все еще здесь и только и ждет, как бы сделать интересное фото.
Выдержав паузу, но так ничего и не дождавшись, Макс с усмешкой обронил:
– Вижу, победило благоразумие.
– Ты… ты… негодяй!
– Нет, просто констатирую факт. К тому же мне приятно, что ты пощадила мою физиономию. Вероятно, она тебе все-таки нравится. Признайся!