Чтение онлайн

Ушатый прошел в комнату, огляделся. Никого в комнате не было. Иванна, как только Нелепин пошел к двери, предусмотрительно скользнула в ванную. Генерал остановился у окна, задумался.

Нелепин хотел возразить: какие, мол, шлюшенции! Он всегда, всю жизнь как ни жалко, как ни бездарно это звучит - в садах, в ресторанах, во снах разыскивал именно эту короткостриженую, сероокую! Но ничего он такого не сказал, запнулся, глупо буркнул "здесь другое", отвернулся.

– Да я тебе общее собрание акционеров, что ли? Да на здоровье! Мужик ты молодой, справный, чего ж! О другом я. Разговор есть, так что ты уж подругу свою спровадь, - голос Ушатого зазвучал тяжелей.

– М-м-м, - замычал Нелепин.

– Что, не успел? Ну, прости, брат. А дело не ждет...

– С добрым утром.

Иванна стояла на пороге нелепинской комнаты в мужской пижаме, сладко улыбалась, полотенцем протряхивала мокрые волосы, заодно прикрывая уже запудренный фонарь под глазом.

– Да. Гм...
– Ушатый полуобернулся, крякнул, сел, потом спохватился, встал опять.
– Доброе, доброе... Значит, нашел-таки, - после паузы сказал он.
– Ну, поздравляю. А я сначала того... Не понял... Извините уж.

– Ничего, ничего! Шлюшенция я и есть, - улыбнулась, но, правда, сдержанно, Иванна.
– Раз вы застаете меня утром у человека, которого я видела всего... Сколько раз я тебя видела, Вася?
– Тут не выдержав, она подбежала к стоявшему столбом Нелепину, чмокнула его сладко в щеку и на любовнике своем повисла...

– Отметить! Обмыть! Непременно!
– вышел из минутного забытья генерал.
– Только вот... Переговорить нам бы надо. Мы с Василием на фирму сгоняем, вопросик один уладим. Да мы за час-полтора и обернемся...

На фирме Ушатый закрыл за собой дверь кабинетика на ключ, сказал безо всякого перехода:

– Сегодня двадцать шестое ноября. С завтрашнего дня я назначаю тебя первым заместителем, а первого декабря на общем собрании тебя изберут председателем совета директоров и президентом фирмы. Все. Остальное выборы, назначения, увольнения - не твоя забота. От тебя требуется лишь согласие. Зачем все это, - объясню, когда скажешь, что согласен. На размышления тебе, - Ушатый как-то вымученно улыбнулся, - десять минут. Думай. Я в кинозал.

Пока Ушатый ходил в кинозал, Нелепин думал не о его предложении, а об Иванне. Вдруг он вернется, а ее уже нет? Вдруг все развалится? С чего он решил, что все так здорово? Может, она захочет уехать? Может, у нее есть кто-то. Кто? Муж, любовник, приятель? Не похоже... Нет, нет. Она тоже ведь почувствовала: их встреча - судьба. Тут не спутаешь! Правда, этот холодок утром, явный ее страх перед чем-то, а за страхом сразу - смешок...

– Я согласен, - сказал вернувшемуся генералу Нелепин. Хотя, едва услышав о дурацком этом президентстве, твердо сказал себе: нет! Да это чушь просто! Какой он президент-администратор? Ну нельзя же доходить до абсурда! И... и...
– Согласен!
– противореча внутренним своим выкладкам, повторил он.
– Да, да!
– вытолкнул Нелепин сладострастно то самое слово, которое сегодня ему в уши, в ноздри, в рот стоязычковым пламенем выдыхала Иванна.

– Ну так дай же я тебя, голуба, поцелую!
– Генерал, пыхтя, выкатился из-за стола. Продолжая что-то говорить, он подбежал к Нелепину, но не поцеловал, а застеснявшись, лишь обнял его. Потом так же, пыхтя, к столу вернулся, ткнул пальцем в кнопку на пульте, не попал, ткнул еще раз и в зажегшуюся точку зарычал весело: - Вина! Этого самого... Крымского! С этикеткой золотой! Ты не знаешь даже, как помог мне, - отлепляя палец от кнопки, задыхался Ушатый.
– И мне, и всем нам, и себе... Сейчас вина принесут, выпьем! А там - все объясню тебе...

Вино принесли быстро, но Ушатый, потрясенный согласием Нелепина, бутылку откупоривать не стал, а закрыв за буфетчицей дверь, зашептал, округляя глаза, что-то в самое ухо Василию Всеволодовичу, зашевелил пальцами у него перед носом. Лишь иногда, отскакивая от Нелепина на два-три шага, он вскрикивал:

– Понимаешь теперь, голова садовая? Понимаешь?

Через час вопрос был окончательно сговорен. Нелепин чувствовал в кончиках пальцев легкое покалыванье: событий ночи, утра, а теперь еще и дня было многовато для провинциальной, не привыкшей к резким московским изворотам психики...

– Может, на воздух, а? Не могу, ей-богу, больше, Александр Мефодьевич!

– Да чего там на воздух? Тогда уж - за город! Как это актриски кричат в спектаклях: к цыганам, в "Стрельну"! Или в "Иверию". Знаешь такой кабак?

– Сначала домой. Там - Иванна.

"Чшхт... Привет, толстожопики! Это опять и снова НЕКРО-ТВ! Студия-40 на трудовой вахточке. Седни у нас очередная передача из цикла "Неземные удовольствия и наслаждения". Седни, правда, не рай! Чуть пониже местечко для вас выбрал я седни! Для новичков, глядящих в нашу щелку впервые, повторяю: с вами сегодня и с вами всегда - Вова Чмут, Чмут, Чмут... Итак, сразу же удовольствие No 2: "Совокупление с инкубом!" Ау, толстожопики! Ваши подружки готовы? Но погодите их натягивать! Чуть поздней, когда пройдут перед вами двенадцать некропозиций! Да каких! Пальчики оближете! Вы ведь бабки отслюнявили уже? Ну тогда але-оп! Пошла картиночка: Ирма Эдуардовна Улиганская-Кизякова и инкуб! И-эхх! Погнали!"

В "Аналитичке"

Смерть сторожа не испугала и не смутила Агавина.

Чего бояться? Милиции? Мести? Возможного наказания? Все - ересь! Старик наверняка уж свое заслужил. Милиция - подонки. Наказание? Но разве в преступной стране оно возможно? Нет и еще раз нет! В ней возможно только продолжение продолженного преступления... Здесь Урод-Агавин всегда сбивался. Но потом, собравшись с мыслями, поправлял себя так: продолжение преступления длящегося. Так что с этим все было в порядке. Смущало другое. Смущало чувство чего-то им самим в этой истории недопонятого. Смущал человек, приезжавший к нему в "Тетрагон" вместе с порнушником Чурловым. Сначала Урод был уверен: встретился этот самый чурловский приятель со стариком случайно. А кинжал старый варнак отдал ему только из хвастовства. Давно, давно отошел от дел старый черт! Но кое-что знал и помнил, да и самого Агавина видел в неподобающем виде и с людьми неподобающими в том же самом особнячке. Так что замочили его хоть и случайно, а не зря. И пацаны повязаны, и ящичек с оружием коллекционным взят... Но этот-то, с фирмы чурловской, чью машину Урод так ловко показал в день убийства перед особняком, он-то здесь при чем?

Зная, что рискует, Урод позвонил Чурлову и о какой-то ерунде с ним покалякал. А покалякав и вынув с журналистской ловкостью из собеседника информацию о Нелепине, о фирме, об Ушатом, - призадумался. Затем, по проверенным "высоким" каналам запросил сведения дополнительные. А там уж стал сопоставлять услышанное всерьез и от сопоставлений таких даже присвистнул. Присвистнув же, засобирался в "Аналитичку". Запахло сенсацией. И какой! Надо было действовать! И действовать только через респектабельную и уважаемую газету. Начать же следовало со скандальчика уголовного. А ежели скандальчика нет, его надо было придумать.

В своей собственной редакции Урода боготворили. Но в редакции "Аналитички", в которой провел он первые десять лет своей половозрелой журналистской жизни - отдадим должное пронзительности взгляда тамошних аналитиков и журналистов, - говоря откровенно, ненавидели.

Урод это знал и случая появиться в "Аналитической газете" никогда не упускал. Случалось, правда, такое не часто, но зато подгадывался непременно день зарплаты или какой-нибудь юбилей, чтоб повидать по возможности сразу и всех, вылить помоев погуще, самому хлебнуть пожирней.