Чтение онлайн

После утверждения в России коммунистического режима и превращения Малороссии в "Украинскую Советскую Социалистическую Республику" (УССР) дело украинизации было поставлено на государственную основу и приняло совершенно иной размах. Задействованными оказались все возможные структуры власти, от законодательных до карательных. Для перевода Русского населения на "мову" были созданы "тройки по украинизации" (по типу печаль­но знаменитых "троек ГПУ", отправивших на смерть миллионы людей), а также тысячи "комиссий" того же рода. Тут уже не только переводилась на новояз до­кументация, вывески, газеты, но даже разговаривать в учреждениях по-русски запрещалось. И просто увольнениями уже не ограничивались. Только один из тысячи примеров.

В июле 1930 года президиум Сталинского окрисполкома принял решение "привлекать к уголовной ответственности руководителей организаций, фор­мально относящихся к украинизации, не нашедших способ украинизировать подчиненных, нарушающих действующее законодательство в деле украиниза­ции". При этом прокуратуре поручалось проводить показательные суды над "преступниками".

Административный террор и запугивание приносили свои черные плоды. В Русском городе Мариуполе, например, к 1932г. не осталось ни одного Рус­ского класса. Этот беспрецедентный разгул русофобии длился в Малороссии больше десяти лет, с середины 20-х до переломного 1937г., когда наиболее оголтелые фанатики украинства к своему удивлению оказались в числе прочих "врагов народа" и тысячами отправились в советские концлагеря. И, хотя офи­циально украинизация не была отменена, ей, ввиду надвигающейся войны, пе­рестали уделять прежнее внимание и ввели в более спокойное русло.

Затишье, впрочем, было не долгим. Военные успехи Гитлера, оккупиро­вавшего к концу 1942г, всю Малороссию, на короткий срок возродили самые смелые чаяния украинизаторов. Взятие немцами каждого города сопровожда­лось немедленным закрытием любых Русских газет, вместо которых начинали печатать исключительно украинские. Той же метаморфозе подвергалась и сфе­ра образования. Во всех учреждениях, созданных для работы с местным насе­лением, обязательным опять же объявлялся украинский. Лица, не владевшие "мовою" из них изгонялись. Причем все эти мероприятия проводились за не­мецкие деньги и при самом активном участии немецких специалистов.

Гитлер не задавался вопросом: почему подавляющее большинство "укра­инцев" не владеют укрмовою. Ему было важно одно: любой ценой уменьшить численность Русского народа, чтобы максимально ослабить его сопротивление оккупационному режиму. Украинизация являлась весьма удобной формой эт­нического геноцида: чем больше "украинцев", тем меньше Русских - и наобо­рот. Фюрер хорошо усвоил предостережение Бисмарка: "Даже самый благо­приятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы Рос­сии, которая зиждется на миллионах Русских ... Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути". Следовательно, необходи­мо было не только нанести Русским военное поражение, но и дополнительно расколоть их на несколько частей, враждебных друг другу, что гарантировало прочность владычества над ними. "Украинцы" в этом деле оказались незамени­мым подспорьем...

Увы, планам Гитлера и его украинских друзей так и не суждено было сбыться: освобождение Малороссии частями Красной Армии положило конец мечтаниям о создании самостийного украинского бандустана под протектора­том "тысячелетнего рейха".

Еще одна вялая попытка украинизации была предпринята в хрущевские времена, но при Брежневе, в связи с общей либерализации режима, дело было пущено на самотек, планов расширить применение украинского новояза уже не составляли, а без государственной поддержки он стал умирать естественной смертью.

И вот очередная украинизаторская конвульсия. Снова насилие, запугива­ние, шантаж и - спустя десять лет - горькое разочарование: "70% украинцев отреклись от родного языка". И это при том, что в предыдущую эпоху был за­ложен прочный фундамент для повсеместного внедрения "мовы". "Украинский язык уже как-то составлен, на нем пишут разные произведения литературного и научного характера ... Введено принудительное обучение на нем в школах, в средних учебных заведениях и в университетах, а так же принудительная пуб­ликация всех видов научного и литературного творчества" [49] . И, невзирая на столь солидный задел, "украинский язык, имея бумажно-государственный статус, таковым не является на двух третях своей территории"...

Загадка. Неразрешимый парадокс. Что же это за люди такие - "украин­цы"? Откуда в них это странное и противоестественное неприятие "риднои мо­вы"? Можно ли представить себе, например, Францию, в которой бы три чет­верти населения изъяснялись исключительно на иностранном, языке "схидного сусида", ну, хотя бы том же немецком? Полный абсурд. А вот три четверти "украинцев" способны думать, писать и говорить лишь на "иностранном". По­ложение дикое: вопреки многочисленным кампаниям по украинизации, прове­денным за последние сто лет, "украинцы" упорно отказываются... украинизи­роваться! Ну какие еще нужны доказательства полной несостоятельности лю­бых теорий, выводящих из факта возникновения в Малороссии разговорного русско-польского суржика - "мовы", этногенез "украинцев"? Да не было этого никогда! Ведь даже сегодня, полтысячелетия спустя, "освоение" ее идет на­столько туго, что повергает в беспросветную тоску самых одиозных украин­ских идеологов.

Мы живем в эпоху странного состояния умов, когда совершенно неправдоподобные и ни на чем не основанные гипотезы воспринимаются массовым сознанием в ранге абсолютно непререкаемых «истин». Версия происхождения «украинцев» из их числа. Сегодня популярные Русские писатели, вопреки твердо установ­ленным историческим фактам, со странным усердием тиражируют миф о "рож­дении украинского этноса" в Речи Посполитой. И все это для того, чтобы уберечь от украинских посягательств Киевскую Русь. Тому же В. Кожинову пришлось громоздить совершенно нелепую теорию для обоснования того, что этнически и культурно древняя Русь являлась Русской. Между тем ему всего лишь надо было сослаться на исторические источники 9-13 вв., чтобы показать: никаких "украинцев" они не знают. А если бы он хронологически продвинулся дальше, в 14-16 вв., то смог бы удо­стовериться, что и в Руси литовско-польской историческим деятелем высту­пает все тот же Русский Народ с присущими ему верой, культурой, языком, национальным менталитетом, а россказни самостийников о бытии "украин­цев" в Речи Посполитой - выдумка чистейшей воды. Но автор "Истории Руси ..." почему-то проигнорировал этот простой и естественный путь, отдав предпочтение фантастическим доктринам "украинськых вчэных", внеся и свой вклад в утверждение этих фантазий в качестве "бесспорной истины". Мы не пойдем этой ложной дорогой, отдав право решающего голоса наиболее объективному свидетелю - Истории. Начнем с 14 века…

До наших дней сохранилась печать галицко-волынского князя Юрия Львовича (ум.1316) с титулом на ней: "государь Руси". При нем чеканились деньги - "монета русская", "гроши русские", чеканились вплоть до 1434 г.! После захвата части земель киевского государства Литвой ее правители ти­туловались: "Великий князь литовский, жмудский и русский". Литовское княжество на две трети состояло из Русских территорий. Русские главенст­вовали в нем; Русский язык являлся государственным: на нем публиковались законы, велось судопроизводство. "Литовский статут" - сборник основных законов - даже в третьем своем издании, уже на польском языке (1588), предписывал: "Земский писарь обязан все бумаги, выписки и призывные по­вестки писать ... только на русском и по-русски, буквами и словами рус­скими". Воеводы и старосты должны были определять на должность своих помощников "людей ... знающих русскую грамоту".

Галицко-волынский князь Юрий II в латинской грамоте (1335) магистру немецкого ордена Дитриху называет себя: "Божией милостью прирожденный правитель всей Малой России". Византийский император Иоанн Кантакузен, обращаясь к литовскому князю Любарту Гедиминовичу (1347) пишет: "Ты знаешь, что так было установлено и узаконено с той по­ры, как народ русский познал Бога ... дабы был один митрополит - Киев­ский, для всей России, как для Малой, так и для Великой". В акте того же императора очерчивается и первоначальная территория Малороссии: "Святейшие епископии Малой России, находящиеся в местности, называемой Волынией: Галицкая, Владимирская, Холмская, Перемыишьская, Луцкая и Туровская".

Со временем название "Малая Россия", как мы уже отмечали, распро­страняется на все земли, захваченные Польшей и Литвой. Польский король Казимир III Великий, захватив Галицко-Волынское княжество, отправил в Константинополь (1370) епископа Антония от своего лица и "от всех князей и бояр русских". В своей грамоте он пишет: "рукоположите Антония в ми­трополита дабы не исчез ... закон русский. А не будет ... вашего благослове­ния ... нам нужно будет крестить русских в латинскую веру". Себя в этом послании Казимир величает: "король Ляхии и Малой России".