Чтение онлайн

Было заметно, что Сучку очень хочется плюнуть с досады. На обе его подначки Мишка отреагировал не так, как должен был реагировать четырнадцатилетний мальчишка, а уж напоминание об утреннем "расстреле"…

– Башни-то, для чего так часто?
– Напомнил "специалист по оборонительным сооружениям".

– Ты прости, мастер.
– Мишка вежливо склонил голову.
– Забыл сразу спросить: как тебя величать?

– Гвоздем его величать, Гвоздем - Встрял Сучок.

Меланхолия его, как-то незаметно испарилась, и плотницкий старшина снова обрел обычную непоседливость и задиристость.

– А…

– А его - Шкрябкой!
– не дал Сучок открыть Мишке рот.
– А меня - Сучком, а тебя…

Сучок опять запнулся. Христианское имя Мишки он знал. Знал, так же, что "курсанты" зовут его старшиной, но все это было не то, что нужно.

В ратнинской сотне, в течение сотни лет противостоящей язычникам, сложилась традиция подчеркнуто называть друг друга христианскими именами. Исключения у мужчин были редкими: Бурей, Пентюх… Если уж к человеку прилипала кличка, то упоминалась она вместе с именем: Лука Говорун, Лёха Рябой, Фаддей Чума. Женщин, взятых замуж из дреговических родов, хоть и крестили, довольно часто звали прежними языческими именами, но это, как правило, было решением их мужей.

Иное дело было в других местах. Князья имели, как минимум два имени - христианское и традиционное славянское, именовавшееся княжеским. Остальные же, наряду с именем полученным при крещении и, у кого было, родовым именем, почти обязательно имели кличку, порой, весьма неблагозвучную. Именно эта кличка употреблялась в разговорной, а зачастую, и в письменной, речи.

Мишкиной клички Сучок не знал, потому и запнулся.

– А я - Михаил.
– Мишка снова вежливо склонил голову.
– Сын Фрола, из рода бояр Лисовинов. Еще, бывает, кличут Бешеным Лисом или просто Бешеным. А вы, мастера, как во Христе наречены?

– Варсонофием крещен, - Гвоздь изобразил полупоклон - но зови, как все, Гвоздем.

– В Святом Крещении наречен Нилом.
– Шкрябка поклонился, чуть глубже "коллеги". На употреблении клички он, в отличие от Гвоздя, настаивать не стал.

Мишка перевел вопросительный взгляд на Сучка.

– Сучок я, Сучок!
– Отозвался скандальным тоном плотницкий старшина.
– А ты - Лис! Лис, лучше не скажешь!

Мишка сделал вид, что полностью удовлетворен ответом, хотя до удовлетворения было далеко. Сучок, все-таки, отыграл у него пару очков, не позволив Мишке самому выбирать, как обращаться к плотницкому старшине и, что было более чувствительно, сам, как бы, нарекая кличкой старшину Младшей стражи. Теперь, в этом не было ни малейшего сомнения, иначе, как Лисом, Мишку в плотницкой артели звать не будут.

"Не самый худший вариант, сэр Фокс. Однако, теперь звать Сучка Сучком, Вам "западло" - терять лицо нельзя. Придется обращаться по должности - "старшина". И ребятам наказать, что бы так же обращались. У Сучка своя команда, у Вассвоя, но он - просто "старшина", а вы - "господин старшина". Две большие разницы, как говорят в Одессе".

– Ну вот, старшина, - Мишка выделил интонацией последнее слово, указывая, что впредь, так и будет называть Сучка - наконец-то познакомились. Лучше поздно, чем никогда.

– Хватит кланяться, дело говори!
– Повысил голос почти до крика Сучок.
– Для чего башни так часто ставить?

"Ага, почувствовал, что я этот раунд вничью свел. Ты мне кличку дал, я - тебе. "И хто ж с нас моложее?".

– Причин для этого имеется две.
– Принялся объяснять Мишка.
– Первая в том, что, если одну из башен захватят, с соседних можно будет ее болтами засыпать и, под прикрытием стрелков, отбить. Самострелы у моих ребят, с пятидесяти шагов, и кольчугу, и кожаный доспех, и стеганый, пробивают надежно. Отсюда и расстояние. Вторая причина в том, чтобы осаждающим неудобство создать. Ров обычно засыпают в каком-то одном месте, ну, бывает, в двух. Значит, врагам придется столпиться на нешироком участке, потому, что оббегать башню, да еще с тяжеленными лестницами на горбу - дурных нет. Тогда и защитникам можно в этих местах погуще собраться - легче отбить приступ.

Сучок вопросительно глянул на Гвоздя, тот задумчиво поскреб в бороде, зачем-то потрогал одну из башен на макете и, наконец, вынес вердикт:

– Вроде бы, все верно, но работы прибавится. Вот, скажем, полсотни шагов.
– Гвоздь развел большой и указательный пальцы правой руки и "пошел" этим "циркулем" вдоль стены.
– Раз, два, три, четыре…

Мишка, вместе со всеми, следил за манипуляциями Гвоздя, и вдруг понял, что именно не давало ему покоя, цепляя сознание. Форма периметра! Будущая крепость получалась вытянутой вдоль берега реки, хотя разумнее было бы сделать совсем по-другому.

На том месте, где планировалось поставить крепость, в Пивень, почти под прямым углом, впадал ручей, прорывший на своем пути небольшой овраг. Вторую стену крепости можно было бы вытянуть вдоль этого оврага.

– Тридцать шесть!
– Закончил подсчеты Гвоздь.
– Тридцать шесть башен, выходит. Изрядно!

"Бред какой-то! Почти полкилометра в длину и метров стопятьдесят в ширину. Ничего себе, "крепостца", по площади больше Ратного получится!".

– Погодите-ка, мастера!
– Мишка выставил руку в протестующем жесте.
– Вам малую крепостцу заказывали, а вы что удумали? Да сюда всё Ратное поместится!

– Шьем на вырост!
– Тоном модного портного отозвался Сучок.

Мишке так и показалось, что он сейчас добавит: "Где талию будем делать?".

– Ты, Лис, когда-нибудь, великие рати водить станешь, где-то ж их надо будет размещать!
– Ехидно добавил плотницкий старшина и хитро подмигнул Гвоздю.

Тот занятый какими-то мыслями, шутки начальника не принял и вполне серьезным тоном объяснил Мишке:

– На острове свободного места оставлять нельзя, чтобы ворогам простора не было.

– На каком острове?

– Он не знает!
– Сучок довольно хихикнул.
– Ты как место для крепости выбирал, Лис?

– Никак не выбирал.
– Мишка понимал, что из него делают дурака, но ничего с этим поделать не мог.
– И никто не выбирал. Воевода Корней Агеич приказал, и всё.

– Дурак твой воевода! И все вы тут…

Мишкин кинжал чиркнул Сучка по бороде, немного не достав до горла, плотницкий старшина отшатнулся, злобно оскалился, и медленно завел правую руку за спину, но в дверь уже лезли, хищно поводя взведенными самострелами, услыхавшие мишкин свист "курсанты". Гвоздь и Нил шарахнулись к стенам, а Сучок замер, повернувшись лицом к двери. Теперь стало видно, что его правая рука, заведенная за спину, уже легла на обух топорика, засунутого за пояс.

– Что, Лысый, все тебе неймется?
– Громко спросил Демьян и разрядил самострел прямо под ноги Сучку.

Видимо, болт ударил настолько близко к ногам, что Сучок невольно отпрыгнул. Снова щелкнул самострел, заставив плотницкого старшину подпрыгнуть еще раз. Из толпы "курсантов" раздался довольный голос:

– Во! Попляши, Лысый!

"Сговорились, что ли, поганцы? Но всё "в елку"! В самый раз!".

Под гогот "курсантов", Сучок прыгнул еще дважды, налетел задом на стол с макетом крепости и, тут же получив от Мишки деревянной чуркой по затылку, затравленно обернулся.