Чтение онлайн

Поморгает мне глазами и не скажет ничего.

И кто его знает, чего он моргает,

Чего он моргает, чего он моргает?

Тари-тари, тари-тари, тари-тари-там!

– Ну, если запел, то выздоравливает!
– Настена довольно улыбнулась.
– Промывай ему глаз и перевязывай. Пожалуй, через пару деньков поднимется.

– Так что у меня с мордой?
– Дождавшись, когда Настена выйдет, снова спросил Мишка.
– Бурея по страхолюдству переплюну или нет?

– Ну, прямо, как девка!
– Возмутилась Юлька.
– Ничего особо страшного. Бровь, конечно сгорела, но вырастет снова… почти вся. Чуть-чуть кривая будет, но несильно. Волосы на голове тоже отрастут…

– А с ухом что?

– Ну… - Юлька помялась, но под настойчивым взглядом Мишки, все же продолжила: - Ты, когда на спину упал, уголек к уху скатился. Подшлемник волосам гореть не дал, но сам тлеть начал и, как раз, там, где ухо… Пока с тебя шлем стащили, пока то, да се… В общем, прижарилось у тебя ухо. Даже обуглилось слегка.

– И что?

– Ну, пришлось отрезать немного…

– Сколько это - "немного"?

Мишка опять полез щупать ухо и опять получил шлепок по руке.

– Не трогай! Как бы еще кусок отрезать не пришлось. Да ты не бойся, Минь, под волосами не видно будет.

– Эх, молодежь, молодежь. Только б вам резать.
– Тоном старого доктора из не менее старого анекдота, проворчал Мишка.
– Юль, вон там воск лежит, дай-ка мне кусочек.

Размяв воск в пальцах он вылепил из него некое подобие ушной раковины.

– Показывай, сколько отрезали?

Юлька немного поколебалась, потом несколькими движениями отщипнула задний край.

– Мать честная! Эльф!

– Что?
– Непонимающе переспросила Юлька.
– Какой эльф?

– У латинян сказка такая есть - про лесных людей. Они такие же, как люди, даже детей могут от людей рожать, только уши у них заостренные, как у зверей.

– А-а. Ну, у тебя только одно ухо заострилось.

– Так у них полукровок так и называют - полуэльфы.

– Трепач. У него, чуть не пол уха сгорело, а ему все хаханьки.
– Лица Юльки Мишка не видел, потому, что она, как раз, накладывала ему повязку, но по голосу чувствовалось, что лекарка улыбается.
– Ты и на собственных похоронах шуточки шутить будешь?

– Ага! Приходи, посмеемся.

– Дурак!

– Правильно! Дед Корней так и сказал: "Одна половина бунтует, другая половина с ума сошла, остальные - в жопу раненые". Ранен я совсем в другое место, в бунте замечен не был, так что, выходит, сумасшедший.

– Хватит!
– Решительно заявила Юлька.
– Шутки шутками, а Роська твой до горячки доигрался - в жару лежит. Ты думаешь, мать сюда на морду твою шпаренную любоваться пришла? Она с Роськой сидит, а попа, дружка твоего, за волосья с крыльца стащила. Приперся! Сам одной ногой в могиле стоит, и парня туда же тащит!

– Да ты что?

– То! И тетка Варвара чуть не померла. Вам, дуракам, смешно - стрелу в задницу поймала, а того не знаете, что там кровяная жила проходит. Порвать ее - смерть, нету способа такие раны лечить. Ефим, дурень, стрелу дергал, как морковку из грядки, а стрела-то от шлема отскочила - кончик погнутый! Разворотил, когда вытаскивал, так, что Варвара чуть кровью не изошла. Еще бы на волосок в сторону и все - порвал бы жилу кровяную. Правильно его твои ребята отлупили - чуть собственную жену по дури не угробил.

– Ну, Варвара тоже хороша! Любопытство ее когда-нибудь угробит - вечно ей все новости раньше всех надо знать… А остальные ребята мои как?

– Про Гришу тебе уже сказали?

– Да. Царствие ему Небесное.
– Мишка перекрестился, Юлька даже и не подумала.
– С Роськой все понятно, вернее, ничего непонятно. Как думаешь, выкарабкается?

– Не знаю, горячка от запущенной раны… хуже нет.

"Эх, пенициллину бы сюда, а так… У них же почти никаких средств для борьбы с сепсисом, а Роська еще и в депрессию впал. Совсем хреново".

– Ладно, будем надеяться.
– Мишка в упор посмотрел на лекарку и отчетливо произнес, снова осеняя себя крестом: - Бог милостив.

– Помолись, помолись.
– Юлька скептически покривила рот.
– Только не вздумай, как Роська, сутки напролет в церкви корячиться. Возись потом с тобой.

– Не буду. Как остальные раненые?

– Яньке Бурей шею вправил, уже и не болит. У Марка плечо еще немного опухшее, правой рукой нескоро свободно шевелить сможет. Серьке палец на ноге пришлось отнять, на костылях прыгает.

– Что? Даже на пятку наступать не может?

– А ты думал? Ступня - такая вещь… Потом-то ходить нормально будет, а пока - на костылях.

– Говорят, ты около меня три ночи просидела.
– Мишка осторожно взял Юльку за руку.
– Спаси тебя Христос, Юленька, который раз ты уже меня спасаешь… и ребят моих, тоже.

– Да, ладно тебе… - Юлька смущенно потупилась, на щеках заиграл румянец.
– Такое, уж, у нас дело - лекарское. А, зато, я Серьке палец отнимали, я половину дела сама сделала, мама только присматривала!

"Едрит твою… Ну и герл френд у Вас, сэр Майкл! Тринадцать только в октябре исполнится, от живого человека кусок отхряпала, а радуется, как будто ей новое платье подарили! Сумасшедший дом, что б мне сдохнуть! А… А, вот возьму и уговорю мать Юльке платье сшить, такое же, как у сестер. И вальс танцевать научу! И вообще: закатим бал по случаю новоселья Воинской школы, и танцевать буду только с ней одной, пускай все святоши удавятся!

Вообще-то, надо бы ее похвалить, вон как радуется. Что б такое сказать, вроде комплимента? Блин сразу и не придумаешь, больно уж повод специфический. Ну и ладно, в определенных случаях комплимент вполне успешно заменяется доброжелательной заинтересованностью".

– Так ты что же, скоро уже и сама сможешь, без материной помощи?

– Еще долго не смогу.
– Юлька тоскливо вздохнула.
– Тут ведь не только правильно отрезать да зашить требуется. Надо еще и так сделать, чтобы у больного сердце от боли не зашлось, а я пока не могу.

– Как же так? Ты, когда моих ребят на дороге лечила, они вообще боли не чувствовали.

– Боль, Минь, разная бывает, настоящей, самой страшной ни ты, ни твои ребята еще и не чувствовали. И больные тоже разные бывают. Ребята твои мне легко поддались, а для взрослого мужика я не лекарка, а девчонка сопливая, он мне не верит, а значит и наговору моему не поддастся.

"Да, с анестезией у ЗДЕШНЕЙ медицины проблема, и еще лет семьсот эту проблему решить не смогут. Под нож лучше не попадать. Слава Богу, Максим Леонидович обещал, что я умру здоровым, видимо, руки-ноги в погребении были в полном комплекте и следов переломов не наблюдалось. Что еще можно определить по старым костям? Не знаю, но и сказанное утешает".

– Минь.
– Заговорила вдруг Юлька каким-то непонятным тоном.
– Как только полегчает, уезжай-ка ты побыстрее в сою школу, не болтайся в селе.