Чтение онлайн

– Я собирался, но передумал. Я не поеду. Если мне придется работать для изданий, владельцем которых будет Карпатиу, я предполагаю, что скоро мне все равно придется побывать в Новом Вавилоне.

– Что же вы будете делать? Возвращаетесь в Штаты?

– Не знаю. Увидимся.

– Камерон! Улыбнитесь мне в этот исторический день!

Но Бак не сумел изобразить улыбку Он пошел пешком в гостиницу "Царь Давид", где администратор спросил его, по-прежнему ли ему требуется информация с коммерческих рейсах на Багдад.

– Спасибо, нет, - ответил он.

– Хорошо, сэр. Вам письмо.

На конверте был обратный адрес доктора Циона бен Иегуды. Бак прошел в свою комнату, прежде чем вскрыть конверт. Он прочел: "Извините, что покинул вас вчера вечером. Тогда я был не в состоянии разговаривать. Не окажете ли вы мне честь пообедать вместе со мной и проводить меня в международную студию Си-эн-эн? Буду ждать вашего звонка".

Бак посмотрел на часы. Очевидно, было уже слишком поздно. Он все-таки позвонил, но трубку взяла экономка, которая сказала, что раввин уже уехал двадцать минут назад. От досады он ударил рукой по шкафу. Какой чести он лишился из-за того, что пошел в гостиницу пешком вместо того, чтобы взять такси. Может быть, сейчас взять такси до телестудии и встретиться с Ционом после ленча? Но захочет ли раввин разговаривать с ним непосредственно перед выходом в эфир? Бак взял трубку, ответил дежурный администратор.

– Можно заказать такси?

– Конечно, сэр, но оно уже заказано для вас. Вы хотите воспользоваться им сейчас?

– Да. И задержите такси, пока я не спущусь вниз.

– Да, сэр. Пожалуйста, повесьте трубку, вас ожидает новый телефонный звонок. Это был Цион.

– Доктор бен-Иегуда, я так рад, что вы позвонили. Я только что вернулся.

– Я был на подписании, Бак, - ответил Цион со своим сильным еврейским акцентом. Но я постарался сделать так, чтобы меня не видели.

– Ваше приглашение на ленч по-прежнему остается в силе?

– Да.

– Когда и где мы встретимся?

– Как вы смотрите на то, чтобы сейчас, напротив гостиницы?

– Одна нога здесь, другая там!

"Спасибо Тебе, Господь!" Бак тяжело дышал, когда скатывался вниз по ступенькам. "Пожалуйста, дай мне возможность сказать этому человеку, что Ты и есть Мессия!"

В машине раввин пожал Баку руку обеими своими и притянул его к себе.

– Бак, мы вместе пережили совершенно невероятные события. Это связывает нас. Сейчас я очень переживаю по поводу рассказа о моих открытиях. Я хотел бы поговорить во время ленча. Это возможно?

Доктор попросил шофера подвезти их к небольшому кафе в деловой части Иерусалима. Цион - крупный, смуглый, с папкой под мышкой, мягко обратился к швейцару по-еврейски. Их провели к столику у окна, окруженному густой зеленью. Когда принесли меню, бен-Иегуда посмотрел на часы, отложил меню в сторону и снова заговорил по-еврейски. Бак догадался, что он делает заказ для них обоих.

Официант принес им неразрезанный каравай теплого хлеба, масло, круг сыра, майонез, вазу с зелеными яблоками и свежие огурцы.

– Вы мне позволите?
– спросил бен-Иегуда, указывая на тарелку.

– Пожалуйста.

Доктор нарезал большими ломтями теплый хлеб, намазал их толстым слоем масла и майонеза, положил сверху дольки огурцов и сыра, сбоку подложил кусочки нарезанных яблок и поставил тарелку перед Баком.

Бак дожидался, пока доктор приготовит такое же блюдо для себя.

– Пожалуйста, не ждите меня. Ешьте, пока не остыл хлеб.

Бак слегка наклонил голову, снова прочитав молитву о душе Сиона бен-Иегуды. Потом он поднял глаза и взял деликатес в руки.

– Вы молитесь, - отметил бен-Иегуда, продолжая готовить себе блюдо.

– Да.

Бак продолжал молиться молча, задавая себе вопрос, о чем сейчас уместно говорить. Можно ли как-то повлиять на человека в течение часа, предшествующего его выступлению, во время которого он поведает миру о результатах своих исследований. Бак почувствовал себя неловко. Между тем, он заметил, что доктор улыбается.

– В чем дело, Сион?

– Я припомнил, как я тут последний раз завтракал с американцем. Это был типичный янки, любитель достопримечательностей. Меня попросили развлечь его. Он был каким-то религиозным деятелем, а мы, как вы знаете, готовы на все, лишь бы угодить туристам.

– Да, - согласно кивнул Бак.

– Тут я совершил ошибку, спросив его, не хочет ли он попробовать один из моих любимых сандвичей, с овощами и сыром. Однако то ли он плохо понимал мой акцент, то ли он понял, но мое предложение не соблазнило его. Он вежливо уклонился и заказал что-то более привычное, что-то вроде лаваша с креветками, насколько я помню. Но я по-еврейски попросил официанта принести дополнительную порцию того, что я заказал, рассчитывая на то, что сработает фактор зависти. Прошло совсем немного времени, и мой американец отодвинул свою тарелку и принялся за то блюдо, которое я заказал.

Бак рассмеялся.

– Теперь вы уже сами делаете заказ для своих гостей.

– Точно.

Прежде чем раввин приступил к еде, он тоже молча помолился.

– Я пропустил сегодня завтрак, - сказал Бак, поднимая в руке хлеб, как бы салютуя.

Цион бен-Иегуда с удовольствием улыбнулся в ответ.

– Прекрасно!
– сказал он.
– Международная поговорка гласит, что голод -лучшая приправа.

Бак согласился, что это верно. Ему пришлось заставлять себя глотать помедленнее, чтобы не переесть, что не так уж часто бывало для него проблемой.

– Сион, - наконец перешел он к разговору - Вы просто хотели, чтобы я составил вам компанию перед эфиром, или есть какой-то особый вопрос, который вы собираетесь обсудить со мной?

– Есть кое-что, - ответил раввин, посмотрев на часы.
– Кстати, как у меня волосы?

– Нормально. К тому же вас наверняка еще причешут в гримерной.

– В гримерной? Я как-то забыл об этом. Неудивительно, что они попросили меня приехать пораньше.

Бен-Иегуда снова посмотрел на часы, затем отодвинул свою тарелку и положил на стол блокнот. Все листы в нем были заполнены записями.

– Еще несколько таких блокнотов у меня в кабинете, но здесь самое главное - результаты моей исчерпывающей (и изнурительной) работы с группой учеников, которые оказали мне неоценимую помощь.

– Вы полагаете, что сумеете за час прочитать это вслух?

– Нет, нет!
– ответил бен-Иегуда, смеясь, - это можно назвать моим средством подстраховки. Где бы я ни оказался, мне всегда нужно что-то сказать. А вообще вам, наверное, интересно будет узнать, что я заучил наизусть весь текст своего выступления по телевидению.