Чтение онлайн

Влез в стариковы он чулки.
– Признайся, пилигрим, Что деды-прадеды твои В них шли в Иерусалим!

Два башмака надел: один Чуть жив, другой - дыряв.
– Одежда делает господ. Готов. Неплох я - граф!

Марш, Робин Гуд! Марш в Ноттингэм! Робин, гип! Робин, гэп! Робин, гоп! Вдоль городской стены шериф Прогуливает зоб.

– О, снизойдите, добрый сэр, До просьбы уст моих! Что мне дадите, добрый сэр, Коль вздерну всех троих?

– Во-первых, три обновки дам С удалого плеча, Еще - тринадцать пенсов дам И званье палача.

Робин, шерифа обежав, Скок! и на камень - прыг! "Записывайся в палачи! Прешустрый ты старик!

– Я век свой не был палачом; Мечта моих ночей: Сто виселиц в моем саду И все для палачей!

Четыре у меня мешка: В том солод, в том зерно Ношу, в том - мясо, в том - муку, И все пусты равно.

Но есть еще один мешок: Гляди - горой раздут! В нем рог лежит, и этот рог Вручил мне Робин Гуд.

– Труби, труби, Робинов друг, Труби в Робинов рог! Да так, чтоб очи вон из ям, Чтоб скулы вон из щек!

Был рога первый зов как гром! И - молнией к нему Сто Робингудовых людей Предстало на холму.

Был следующий зов - то рать Сзывает Робин Гуд. Со всех сторон, во весь опор Мчит Робингудов люд.

– Но кто же вы?
– спросил шериф, Чуть жив.
– Отколь взялись?
– Они - мои, а я Робин, А ты, шериф, молись!

На виселице злой шериф Висит. Пенька крепка. Под виселицей на лужку, Танцуют три стрелка.

Перевод Марины Цветаевой

Эдвард

– Чьей кровию меч ты свой так обагрил, Эдвард, Эдвард? Чьей кровию меч ты свой так обагрил? Зачем ты глядишь так сурово?
– То сокола я, расердяся, убил, Мать моя, мать, То сокола я, рассердяся, убил, И негде добыть мне другого!

– У сокола кровь так красна не бежит, Эдвард, Эдвард! У сокола кровь так красна не бежит, Твой меч окровавлен краснее!
– Мой конь красно-бурый был мною убит, Мать моя, мать! Мой конь крсно-бурый был мною убит, Тоскую по добром коне я!

– Конь стар у тебя, эта кровь не его, Эдвард, Эдвард! Конь стар у тебя, эта кровь не его, Не то, в твоем сумрачном взоре!
– Отца я сейчас заколол моего, Мать моя, мать! Отца я сейчас заколол моего, И лютое жжет меня горе!

– А грех свой тяжелый искупишь ты свой, Эдвард, Эдвард? А грех свой тяжелый искупишь ты свой? Чем сымешь ты с совести ношу?
– Я сяду в ладью непогодой морской, Мать моя, мать! Я сяду в ладбю непогодой морской И ветру все парусы брошу!

– А с башней что будет и с домом твоим, Эдвард, Эдвард? А с башней что будет и с домом твоим, Ладья когда в море отчалит?
– Пусть ветер и буря гуляют по ним, Мать моя, мать! Пусть ветер и буря гуляют по ним, Доколе их в прах не повалят!

Что ж будет с твоими с детьми и с женой, Эдвард, Эдвард? Что ж будет с твоими с детьми и с женой В их горькой, беспомощной доле?
– Пусть по миру ходят за хлебом с сумой, Я с ними не свижуся боле!

– А матери что ты оставишь своей, Эдвард, Эдвард? А матери что ты оставишь своей, Тебя что у груди качала?
– Проклятье тебе до скончания дней, Мать моя, мать! Проклятье тебе до скончания дней, Тебе, что мне грех нашептала!

Перевод А. К. Толстого.

Королева Элинор

Королева Британии тяжко больна, Дни и ночи ее сочтены. И позвать исповедников просит она Из родной, из французской страны.

Но пока из Парижа попов привезешь, Королеве настанет конец... И король посылает двенадцать вельмож Лорда-маршала звать во дворец.

Он верхом прискакал к своему королю И колени склонить поспешил.
– О король, я прощенья, прощенья молю, Если в чем-нибудь согрешил!

– Я клянусь тебе жизнью и троном своим: Если ты виноват предо мной, Из дворца моего ты уйдешь невредим И прощенный вернешься домой.

Только плащ францисканца на панцирь надень. Я оденусьи сам как монах. Королеву Британии завтрашний день Исповедовать будем в грехах!

Рано утром король и лорд-маршал тайком В королевскую церковь пошли, И кадили вдвоем, и читали псалом, Зажигая лампад фитили.

А потом повели их в покои дворца, Где больная лежала в бреду. С двух сторон подступили к ней два чернеца, Торопливо крестясь на ходу.

– Вы из Франции оба, святые отцы? Прошептала жена короля.
– Королева, - сказал в ответ чернецы, Мы сегодня сошли с корабля!

– Если так, я покаюсь пред вами в грехах, И верну себе мир и покой!
– Кайся, кайся!
– печально ответил монах.
– Кайся, кайся!
– ответил другой.

– Я неверной женою была королю. Это первый и тягостный грех. Десять лет я любила и нынче люблю Лорда-маршала больше, чем всех!

Но сегодня, о боже, покаюсь в грехах, Ты пред смертью меня не покинь!..
– Кайся, кайся, - сурово ответил монах. А другой отозвался: - Аминь!

– Зимним вечером ровно три года назад В этот кубок из хрусталя Я украдкой за ужином всыпала яд, Чтобы всласть напоить короля.

Но сегодгя, о оже, покаюсь в грехах, Ты пред смертью меня не покинь!..
– Кайся, кайся угрюмо ответил монах. А другой отозвался: - Аминь!

– Родила я в замужестве двух сыновей, Старший принц и хорош, и пригож, Ни лицом, ни умом, ни отвагой своей На урода отца не похож.

А другой мой малютка плешив, как отец, Косоглаз, косолап, кривоног!..
– Замолчи!
– закричал косоглазый чернец. Видно, больше терпеть он не мог.

Отшвырнул он распятье, и, сбросивши с плеч Францисканский суровый наряд, Он предстал перед ней, опираясь на меч, Весь в доспехах от шеи до пят.

И другому аббату он тихо сказал: - Будь, отец, благодарен судьбе! Если б клятвой себя я вчера не связал, Ты бы нынче висел на столбе!

Перевод С. Я. Маршака

Агнете и водяной

Агнете ступила на Хейланский мост. И вынырнул вдруг вояной во весь рост. Хо-хо-хо! И вынырнул вдруг водяной во весь рост

"Послушай, Агнете, - сказал Водяной, Желаешь ты стать мне любимой женой? "

"Охотно", - сказала Агнете, - но вплавь На дно морское меня переправь! "

Он, замкнув ей глаза и уши, На дно морское увлек ее суши.

За восемь лет, средь морских зыбей Она родила семерых сыновей.

Сиит, поет, колыбель колышет И колокола энгелландские слышыит.

Охота увидетьмне край родной! " "Перечить не стану", - казал Вояной.

Но к маленьким детям, рожденным со мной, Должна ты вернуться!
– сказал Водяной.

Перстами зажал он ей рот и уши, И очутилась Агнете на суше.

В отчем доме, в родном краю Она увидела мать свою.

Она увидела мать свою И села рядом с ней на скамью.

"Агнете, дочь моя дай мне ответ: Как ты жила без меня восемь лет? "