Чтение онлайн

– И что, не простишь?

– А тут нечего прощать. Могу быть компаньоном.

– Ты не представляешь, как иногда бывает одиноко, когда здравой мыслью и поделиться не с кем.

– Ну, если здравой, то конечно, – иронично сказал Лёва.

– А ты не ехидничай особо. Сам-то недавно куском свалявшегося меха был.

– Ну, начинается. Тапками мне с тобой было уютнее.

– Ничего, привыкнем друг к другу. Нам еще магию осваивать.

– Мне-то зачем? У меня способностей нет. Я только что тапками был.

– Дались тебе тапки эти. Было и прошло… А я тебя учить буду! – осенило Отрывкина. – Вот они – меня, а я – тебя. А то… знаешь, привык я к тебе, что ли. Да и одному несподручно как-то. Согласен?

– Согласен. Валерьяночки бы на ночь-то.

– Лёва, и ты туда же. Мы ведь не пьем. Птицы магические голову совсем задурили. Пошли-ка мы спать. Я в спальне, а ты – здесь, на половике можешь.

– Не буду я на половике. Большую часть жизни на полу да на половиках. Я тоже в спальне лягу, в дедушкиной.

Отрывкин вздохнул.

– Ладно, в спальне так в спальне. Но веди себя там хорошо.

– Угу, – произнес Лёва. – А за ушком почешешь?

Отрывкин не по-доброму зыркнул, но промолчал. Конечно, он почесал питомца и по совместительству друга за ушком. Они немного поговорили о предстоящей учебе, хотя не особо она их и волновала. Мало, что ли, в жизни учились? Лёвы это, конечно, не касалось. Решили с утра заняться здоровым образом жизни: зарядкой, здоровым трудом на свежем воздухе. Лёва только покряхтывал: полное очищение мозгов для предстоящей учебы.

Всё обсудив и обговорив, разошлись по спальням. Предварительно Отрывкин щелкнул-таки пальцами – и сразу стемнело. «Вот так-то», – удовлетворенно подумал Отрывкин, проваливаясь в сон.

Через полчаса его разбудил громоподобный храп в ногах его постели – это Лёва соскучился и все-таки пришел к хозяину.

Попутно оказалось, что в человека Лёва не превратится никогда, по той простой причине, что он и оказался животной ипостасью Отрывкина. Только почему-то они могли существовать параллельно, а не по очереди. К слову, отчество у Олега Отрывкина было Львович.

«Опять сбой какой-то в системе или это я начудил опять? Завтра они мне за всё ответят», – думал Отрывкин, проваливаясь в сон и автоматически почесывая за ушком Лёву.

Лёва урчал как трактор.

Утро выдалось пасмурным, хмурым.

Невыспавшийся Отрывкин (то ли Лёва придавил ноги, то ли кошмары замучили) встал с кровати, умылся, переоделся в любимый домашний халат и мягкие, спортивного кроя брюки. Халат ему тоже подарили, и он был шикарен и удобен, под стать уютному Домику деда, старинному камину, библиотеке справа от входа и всей этой зеленой запущенности вокруг Дома. На службу он ездил исключительно на такси: автобусы были слишком далеко от него. Так вот, халат был мягким и уютным, по колено, – в нем Отрывкин чувствовал себя этаким барином-меценатом.

Прочувствовав прелесть своего состояния в халате, Отрывкин бодро зарысил на кухню: надо бы горячего перекусить. Приготовил яичницу, сварил в джезве чудесный кофе с кардамоном и корицей и только собрался с аппетитом позавтракать, как поймал себя на мысли: пока готовилось, он, Отрывкин, сидел за кухонным столом и пальцем о палец не ударил. Выражаясь фигурально, конечно. Может, и ударил, сидя на стуле, но о-о-очень далеко от еды, посуды и плиты. Отрывкин даже расстроился: «Что деется, а? Уже сам не могу ничего – всё само за меня делается».

Но запахи были настолько хороши, что Отрывкин решил-таки позавтракать. Поднес вилку ко рту – и где-то в коленях вдруг раздалось очень выразительное «гр-р-р-мяу-у». Внизу сидел, позевывая, Лёва и глаз не сводил с тарелки.

«На запах прибежал, – подумал Отрывкин, – надо покормить».

– Лёва, мясо? – светски любезным тоном произнес Отрывкин. Его привел в хорошее настроение запах чудесного кофе.

– Сам ешь свое мясо, – пробурчал Лёва. – Я бы от яишенки не отказался. Да только не предлагают, э-э-эх… – горестно махнул он лапой.

– Да сделаю я тебе яичницу, не вопрос. Но ты ведь хищник и всё такое?.. – допытывался Отрывкин.

– А что ты хотел, пытливый наш, – продолжал саркастично лев, – я из рода тапок, а они только пыль и жрали. А сейчас я вдруг стал частью тебя, но львом-недольвом. Что хочу, то и ем. Жарь яичницу, Олежа, жарь всю, – закончил Лёва.

Наверное, от такого обращения и напора яичница приготовилась в два раза быстрее, и было ее больше. Перелетев на красивое, кузнецовского фарфора блюдо (память от пра-пра-пра-), глазунья замерла, лишь изредка помаргивала глазками. Лёва опешил.

– Ты б ей глаза, что ли, прикрыл. А то неудобно как-то.

Отрывкин дунул на яичницу – и она стала обычной, только левая задняя лапка чуть подергивалась. Лёва вздохнул и начал трапезничать, причем с аппетитом.

Облизав блюдо, он напился молока, сказал спасибо и навострился на любимый коврик у камина. Но тут возмутился Отрывкин.

– Лёва, а как же наши занятия ЗОЖ, физкультура там всякая, пробежки?

– Тю, – сказал Лёва, – это всё до завтрака. А теперь какой ЗОЖ, теперь только релакс.

У Отрывкина были другие мысли на этот счет, и он пошел в библиотеку. Надо ли говорить, что посуда сама собралась в посудомойку, та включилась тоже сама.

Но Отрывкин этого уже не замечал.

Библиотеку собирал не только дед, профессор, преподававший на кафедре молекулярной и клеточной биологии и участвовавший в программе «Геном человека». Книги еще и от прадеда остались. Кстати, оба предка обожали фантастику и оставили очень приличное собрание книг по этой теме.

Само помещение было обычное, но очень уютное. Впрочем, как и всё в этом Доме. Необычными были только витражи, заменяющие простые стекла: на них не было сюжетов, но само сочетание цветов давало достаточно света. Он будто отражал весь спектр – это было неожиданно красиво: то на полке перламутровый отблеск мелькнет, то необыкновенная гамма из пастельных тонов накроет низкий журнальный столик и кресла с диваном вокруг, то какие-то фиолетово-сиреневого оттенка густые тени лягут по углам, – в общем, свет в библиотеке жил по своим законам и подчинялся только закату. Да и то умудрялся выделывать фортели похлеще всяких лазерных шоу.