Чтение онлайн

Как ни странно, именно эти размышления над участью жрецов бога корпораций и финансов, придали Илье сил, заставив подумать о том, что если настолько многое доступно этим скромным титанам капитализма, то он просто не может быть настолько хуже и слабее их. Сжав сильнее маленькую ручку Юки, он глубоко вдохнул и прибавил шагу, входя в ритм всеобщей вибрации и движения, позволяя этой волне вынести себя на свой гребень.

Откуда-то слева возникла тележка с фастфудом. Ловкая Тагана-чан, мгновенно отстыковавшись от потока, остановилась, обозначив собой самое начало тотчас зародившейся очереди.

— Ты наверно умираешь от жажды, дорогой? Я знаю, это — она обвела пульсирующую от спешащих людей улицу рукой, — с непривычки может показаться… хах! Скажем, изнуряющим!

— Детка, ты просто читаешь мои мысли, — солеными губами Илья ткнулся в вишневую помаду, — как раз мечтал о холодной бутылочке.

— Фея — исполнительна желаний, всегда к вашим услугам!

Коротко переговорив с продавцом по-японски и проведя телефоном над специальным терминалом, Юки получила ту самую, запотевшую холодом пластиковую бутылочку из горячечных грез, перегревшегося хакера. Разом опустошив добрую треть литрового сосуда, Илья поблагодарил свою спасительницу и предал бутылку ей. Девушка сделала всего пару глотков, вернула воду обратно.

— Ну что за чудо женщина! Даже пить ей практически не нужно.

— Повезло тебе, что сказать. Ладно, пошли, тут уже недалеко. Покажу тебе кафе одно хорошее рядом, там меня и подождешь.

— Веди, отдаюсь всецело воле твоей, о, госпожа — спасительница!

— Пошли, придурочный, — на щеках госпожи-спасительницы на короткий миг показались фирменные, милейшие ямочки.

Пройдя еще несколько сот метров, влекомые потоком людской массы, повернув направо, а потом сразу налево, Юки и Илья вышли к знакомой небольшой площади, дельтой реки, проистекающей прямо из тротуара.

— Ладно, дорогой, я пошла! — обернулась Тагава-чан к Илье, стоя возле парадного крыльца небоскреба, — пожелай мне чего-нибудь!

— Ни пуха, к черту! — сам же и ответил Бельштейн за девушку, ведь ответ на это пожелание она вряд ли знала, — дай я тебя обниму, ты шикарна, я люблю тебя.

Илья сам не заметил, как сказал это. Слова вырвались на свободу помимо его разрешения и воли, словно больше не силах томиться внутри. Японка очень тесно и нежно прижалась к мокреющему все больше с каждой новой минутой, проведенной на солнце Илье.

— Думала уж и не скажешь, — прошептала она ему на ухо, — спасибо! Я тебя тоже, ты знаешь. Даже не представляешь насколько это придало мне сейчас сил!

— Ты давай, только главное не расслабляйся!

С этими словами Илья спустил руки ниже, нашел крепкую попу под атласным шелком брюк, пожал ее на прощанье, и одним быстрым и незаметным движением приклеил пластырь микрофона под подкладку, между задними лацканами пиджака.

— Все удачи! — добавил он.

Пара рассталась и хакер, поудобней поправив свой вечный рюкзачок, отправился в указанное кафе заниматься привычным делом.

Пройдя внутрь и поприветствовав кивком головы девушку-администратора в ответ на самую кавайную и добродушную улыбку, хакер разместился за столиком в дальнем, скупо освещенном конце зала. Яркий свет мешал ему работать всегда, сколько он себя помнил. Кафе было оформлено чертовски интересно и необычно, по крайней мере для самого центра делового Токио. Интерьер был выполнен в ярких, безумных, инопланетных красках. Эти краски, под толстыми черными контурами и резкими штрихами других цветов, складывались в превосходные фигуры героев и героинь в самых разных позах. Первая ассоциация была с американскими супергоройскими комиксами, но затем он вспомнил про анимэ и ее статическую разновидность мангу — и все встало на свои места. Еще более диким было видеть здесь солидных дяденек, стоящих в очереди за бенто к обеду. Но не все из них стояли в очереди, были и счастливчики, которым флекс-график позволял просто приземлился на минутку другую и выпить чашечку кофе перед скучной работой в этом вихре цветов, образов, резких рубленных линий и огромных девичьих глаз.

Нет! Что-то мешало приступить с чистой совестью к делу всей его жизни, к его опус магнум. Илья прислушался к себе. Да, разумеется, это было волнение вместе со своим извечным спутником — непреодолимым желанием закурить. Вот именно этого дымного, вредного для здоровья ритуала и не хватало. Внутри кафе курить нечего было и думать, поэтому быстро поскидав обратно в рюкзак, разложенные было на столике гаджеты, Илья промчался на выход мимо миленькой администраторши, бросив что-то в духе нетленного I’ll be back.

Так… Что-нибудь изменилось под жарким Токийским солнцем, пока он наслаждался блаженной прохладой?

Нет, все было по-прежнему. Люди продолжали течь одним потоком, не думая останавливаться и на секунду. Эффект от курения среди этой и постоянной спешки будет мизерный, а значит, нужно найти местечко потише. Оглянувшись по сторонам, Илья обратил внимание на узкий проходик, ведущий, очевидно, в подворотню за сей дружелюбный гиковский притон. Бочком протиснув себя в кирпичную лазейку среди монолита городской скалы, фрилансер оказался на задворках Токио. Мало кто из туристов мог похвасться, что был здесь. Вот и задний вход кафе. Возле него стоят жестяные мусорные баки, пара пакетов, аккуратно завязанных и совсем не вонючих. Созерцая приунывшие, ожидающие своей участи мешки, хакер вспомнил, что с вывозом мусора в Японии есть некоторые вопросы. По крайней мере, так говорил один блогер в одном из выпусков про эту страну. Стало быть, так и есть — вот оно, доказательство.

Юниты вытяжек клубились легким парком в спертом, непродуваемом мешке подворотни. Душно и почему-то не по себе. Место никак не располагало к длительному пребыванию, но что-то тише и спокойнее, не отягощенное людским копошением, найти сейчас вряд ли было возможно.

Илья вытряхнул сигарету из пачки, щелкнул зажигалкой, искра обратилась стройным огоньком и дым, долгожданный и древесно-кисловатый заполнил легкие. Через положенные 7 секунд никотин отозвался в голове туманом и качкой, стало привычно, легко и приятно. Еще несколько секунд Илья стоял с закрытыми глазами и чувствовал, как асфальт под ногами легко и приятно покачивает его. А потом затылок взорвался искрами и резкой болью. Сквозь меркнущий, теряющий гравитацию и объем мир, Бельштейн ощутил небритой щекой горячий асфальт, а после мир окончательно пропал, растворяясь в жарком мареве и чернильном мраке.

Медленно, откуда-то из далекой темной пустоты, сознание тихо и несмело постучалось в закрытые, слепленые веки. Болели глаза и открывать их вот так сразу, одним махом и резко, не хотелось. Это дерзкое действие представлялось сомнительно возможным, да и делать так было попросту страшновато. Вместо этого Илья дал себе лишнего времени, чтобы лучше понять, где сейчас находился. Несколько минут, может быть пол часа — до сих пор отдававшая легкой вибрацией после удара голова, не бралась утверждать это с уверенностью. Мысли, расплавленные и размазанные, слоем угольной черноты, маслянистые, как печная сажа, прело липли к внутренней стороне век и помятым извилинам внутри умной кудрявой головы. Ну и пусть, хорошо. Значит так надо. Чувство было сродни тому, когда ты проснулся у себя в кровати в холодный пасмурный день ранней зимы или поздней осени. Спал ты долго, больше 9ти часов, но несмотря на это открывать глаза и вставать прямо сейчас нет ни желания, ни, сколь бы то ни было, осмысленной необходимости. Мелатонин еще плещется и бурлит в голове, наполняя ее приятным обволакивающим туманом, крепко и нежно держащим сознание в тягучих объятиях. Отличие было лишь в том, что, отслеживать переливы описываемых чувств, лежа на своей привычной и любимой кровати — одно, а здесь…Совсем другое.

Здесь ты даже не лежал! Твои руки были раскинуты высоко над головой и привязаны. Спина, через засохшую, коркой затвердевшую потную ткань, ощущала холодный шершавый камень, который впивался и противно раздражал и без того зудящую кожу. Но все же, находиться в таком положении было не столь немыслимо и неудобно, как показалось на первый взгляд, после того, как Илья пришел в сознание. Вскоре ноги нашли опору и уперлись во что-то твердое, предположительно в ту же поверхность, что и спина, вот только ощутить её текстуру мешали кожаные кроссовки. Но и на ногах вес не покоился полностью. Полусогнутые бедра ягодицами чувствовали некое подобие каменного седалища. Если бы не холод, сверлящий спину и простату, то положение тела, пусть и с изрядной натяжкой, можно было бы назвать комфортным.