Чтение онлайн

– А мне от вас ничего и не желательно. Я познакомиться зашел.

– Знакомство с вами хорошего не сулит, - сказал мятежник.
– Судьба товарища моего - тому пример. А ему восемнадцать было лет. Одно могу вам сказать - каратели. А вы лично стыда не имеете вовсе.

– Ну, и хватили, - удивился.
– Впервые меня видите, а такое суждение.

– Судя по погонам, вы - штабс-капитан?

– Да.

– И вчера вы были свидетелем несчастья с Северином Володковичем?

Я согласно кивнул.

– Так зачем вам лицемерно удивляться, - сказал мятежник.
– Человека убили, вы же пишете - сам себя застрелил.

– Кого убили?
– опешил я.

– Северина!
– отвечал мятежник.
– А вы комедию сочиняете на бумаге самоубийца.

– Несусветное вы что-то плетете, - сказал я.
– Вас пленили, неприятно, конечно, но стоит ли весь свет превращать в негодяев.

– Так уж весь свет, - улыбнулся пленный.
– Только ваших офицеров да исправника. Кто-то из вас Северина и угробил.

– А откуда вам стало знать про бумагу? Вы вроде не читали?

– Ангел сказал, - ответил мятежник.

– Кажется, я знаю этого ангела, - сказал я.
– Вот я с ним и поговорю. Но не думаете ли вы, что я убил сына господина Володковича?

– Не берусь утверждать. Скорее, исправник.

– Нет, - возразил я.
– Он к выстрелу непричастен.

– А к сегодняшнему убийству кто причастен? По вашей логике, и Виктор самоубийца. Оставьте меня, штабс-капитан.

Я выполнил его просьбу.

– Поговорили?
– спросил меня солдат.

– Вполне, - ответил я.
– Появится фельдфебель, скажи: штабс-капитан приказал накормить пленного.

– Слушаюсь, ваше благородие. Хоть и разбойник, а кушать каждому хочется.

Я вернулся в дом и сел возле Шульмана.

– Яков Лаврентьевич, - спросил я тихо, - вы никому не говорили о содержании свидетельства, которое вчера ночью я предложил вам прочесть?

– Ни единой душе, - отвечал лекарь.
– А что, Петр Петрович, случилось?

– Странное случилось дело. Ну, да потом расскажу. Сам, покамест, смутно догадываюсь.

– Что ж, буду с нетерпением ожидать вашего рассказа, - вежливо сказал Шульман.
– Догадывайтесь поскорее.

XV

Мельник встретил меня поклонами и глядел умиленно и таинственно. Я уверился в правильности моих подозрений.

"Вот что, отец, - сказал я, - мне надо встретиться с твоим сыном..." "Не понимаю, о ком пан офицер говорит, уже полгода, как сын уехал", несвязно заюлил старик. "Полно, полно, - оборвал я.
– Не стоит время тянуть. Есть важное дело. Для него и полезное".

Старика мучили сомнения.

"Видит бог, я не сделаю ему дурного, - сказал я.
– Ведь и утром я мог его арестовать".
– "Вы один будете?" - спросил мельник. "Один".
– "Ну, пойдемте".

Стежкою через огороды и кусты старик привел меня к мельнице. Здесь он сказал мне подождать, перешел плотину и скрылся в густом олешнике. Я присел на камни отводного канала. Внизу разбивался в жемчужную пену водопад. Река перед плотиной разливалась в широкий пруд, подступая к старым ракитам. Эта картина напомнила мне пруды Володковичей и сидение всем обществом в беседке. А потом беседку, освещенную двумя огнями свечей, и тело самоубийцы, не выпустившего из руки пистолет. А мятежник говорит - убили, подумал я. Но кто же мог убить, если все были в столовой. Отчетливо помню: когда прозвучал выстрел, офицеры, исправник, сын и отец Володковичи, Людвига и Красинский сидели за столом. И кому надо убивать помещичьего сына так хитро. Трудно поверить; в сердцах наговорил; назло, чтобы оскорбить. Несладко лежать связанным и знать, что тебя повесят, а в лучшем случае расстреляют.

Возле меня ударился о землю камушек. Я поднял глаза - на другом краю запруды стоял старик и манил меня рукой. Оставив его на плотине сторожить, я вошел в олешник, где сразу же был встречен утренним моим знакомцем.

– Тебя Иваном зовут?
– спросил я.

Мельников сын кивнул.

– Что же вы прятались этак неосторожно?

– Мы не прятались, мы человека одного ожидали, как раз в это время должен был прийти.

– А почему ты с друзьями не побежал?

– А что было бежать - глупость. Это Виктора страх сорвал. Как увидел цепь, так и понесся. Ну, и Август уже заодно.

– Я вот зачем с тобою встретился, - сказал я.
– Мне непонятно, какие отношения были у вас с Северином Володковичем.

– Так он с нами был вместе, - ответил Иван.
– Вчера вошел в дом, мы ждали-ждали - нет. Ночью мой батька приходит, говорит, слышал от офицеров, что Северин на себя руки наложил. Ну, утром Август и Виктор пошли в усадьбу, с Михалом, братом его, поговорили, а потом мы и ждали его на Шведском холме.

– Выходит, и Северин был мятежник?
– уточнил я.

– Командир плутонга!
– с гордостью сказал Иван.

Мне стала понятной простодушная хитрость господина Володковича, пригласившего нас на ужин для доказательства своей преданности государю: он приветствует в своем доме офицеров, посланных на усмирение, он их угощает пусть слабый, но все-таки аргумент в пользу его патриотизма. А для чего? Сына прикрыть: вблизи батарея, сотни солдат, опасно, могут схватить, а знакомство какую-то надежду подает на милость. Но все равно беда случилась, пришла с другой стороны. Впустую прозвучал салют, и кухарки постарались зря: сына нет, он застрелился.

– А вот твой приятель, что взят в плен, его Август звать?

– Август, - подтвердил Иван.

– Так он считает, что Северина убили. Отчего так?

– Не мог Северин застрелиться, - сказал Иван.
– Он знал, что мы его ждем, а Северин был крепкий на слово.

– Ты говоришь, что они в усадьбу пошли. А почему ты не ходил?

– Мне нельзя, меня там знают. Быстро бы исправнику донесли. А он сразу за батьку. У него везде свои люди. Ему и поп доносит, и корчмарь, и слуги володковичские. Какой-то гад и нас выследил. Мы утром гадали: кто Северина убил. Думали - исправник. Он кого хочешь убьет. По нем давно осина тоскует. Виктора расстрелял. Август у попа в сарае сидит... Вчера четверо нас было, сегодня - один я...

– А ты хочешь приятеля спасти?

– Хотеть-то хочу. Но как?

– Я помогу тебе, если не побоишься.

– Да уж не побоюсь.

– Ну, тогда так договоримся. В полночь ты с тыла к сараю подберись, и как услышишь, что я с караульным говорю, так и приступай. Крыша соломенная, легко можно залезть. Там, с правой стороны, под самый верх сена. Только нож возьми от веревок освободить. Но такое тебе условие: как уйдете из сарая, так приходите сюда. У меня к твоему приятелю есть разговор.