Отступница
Шрифт:
– Что будем делать, если выжившими окажутся не олени и не Неуязвимые? – вдруг поинтересовалась Ингрид, смотря в сторону братьев Данн.
– Ты о трапперах? – отозвался Айзек. – А что с ними делать? В расход пустим, как и всегда.
– В смысле “в расход”? – мгновенно напряглась я.
– В смысле стреляешь на поражение, до тех пор, пока последний траппер не ляжет.
– А может быть повременим? – вновь заговорила Ингрид, пока я пыталась переварить услышанное: я шла спасать людей, а не убивать их! – Проверим, вдруг среди них найдутся нормальные?
– Это как в дерьме ковыряться…
– Айзек, – попытался одёрнуть брата Конан, но Айзека уже понесло.
– Я никогда не скрывал того, что я против приводов всякого мусора в наш город.
– Откуда вдруг такая неприязнь к трапперам? – неожиданно для самой себя, решила вступиться не за тех парней я. Причиной, наверняка, был сидящий слева от меня Рейнджер. Днём он стойко пережил две Атаки, из-за которых мы делали привал, так что Айзеку было прекрасно известно, что он не простой Уязвимый и, скорее всего, в прошлом траппер. – Я из одичавших земель и часто билась с трапперами не на жизнь, но даже у меня нет такой неприязни к бывшим трапперам, – слово “бывшим” я намеренно выделила интонацией. – Ведь разные случаи бывают. Может быть кто-то становился траппером, чтобы спасти своих близких. Трапперы тоже люди…
– Да, люди, которые носят на своих шеях артефакты, вырезанные из костей других людей, – развёл руками младший Данн. – У тебя, Неуязвимая, очень короткая память. Ты пожила в городе всего несколько дней, а уже забыла, как провела целое десятилетие в борьбе за выживание с теми, кто охотился на тебя и твоих близких, как на живое мясо.
– Скорее память короткая у тебя, – сдвинув брови, решительно пошла в наступление я. – Иначе бы ты помнил, что в город я пришла не одна – со мной были трапперы.
– Так знай же, что я был против введения в город твоих ублюдских дружков, любителей резьбы по человеческим костям. Конан провёл их в город то ли из жалости, то ли из других соображений.
– Айзек, успокойся, – предупредительно бросил камень в костёр Конан. – Мы не отстреливаем трапперов, если они не нападают на нас или при нас не нападают на других Неуязвимых.
– Да ты похлеще своего деда будешь, – прищурилась Ингрид, глядя в упор на Айзека.
Что значили её слова про Ригана Данна я не поняла, но Айзек и все остальные, кроме Рейнджера, явно поняли, и этого, видимо, было достаточно.
– Ходят слухи, будто ты сама из трапперов, – в ответ хладнокровно оскалился Айзек. От его душевных анекдотов не осталось ни ноты настроения. По моей спине пробежали невольные мурашки. – Я видел, что во время сегодняшних Атак ты держалась за правый бок. Об этом уже давно поговаривают среди добровольцев. Что у тебя там? Артефакт?
– А я ведь не посмотрю, что ты внучек Ригана Данна, – прошипела сквозь зубы Ингрид, а Айзек, проигнорировав её, неожиданно вновь перебросил своё внимание на меня.
– Слушай историю, Неуязвимая. В Подгорном городе есть интересная семья трапперов: отец и четверо дочерей. Их привели в город в третий год после Первой Атаки. Изначально их семья была больше: куда-то исчезли мать и одна из сестёр. Догадайся с трёх раз куда. Вот главное условие этой загадки: в этой семье только мать была Неуязвимой. А теперь лови ответ: мать была больна и скончалась сразу после Первой Атаки. Отец семейства сначала похоронил её, а затем, узнав о том, что кости Неуязвимых могут облегчать муки Уязвимых, выкопал и настругал из костей любимой женщины артефактов для своих пятерых дочерей. Когда спустя год старшая сестра узнала о том, какой ценой отец спас её, она сняла со своей шеи чудотворное ожерелье и в первую же Атаку умерла без его защиты. Остальные предпочли продолжать носить материнские кости на себе. Как думаешь, кто из сестёр поступил лучше: та, что отказалась выживать за счёт материнских костей, или те, которые надели их на себя поплотнее?
– Я думаю, что эта история прекрасно демонстрирует только одно: не все трапперы сволочи. Так что спасибо, что сам только что опроверг свою уверенность в обратном.
– Тебя, случайно, не насиловали трапперы? – внезапно выпалил Айзек, но прежде чем я среагировала, за меня вступились сразу двое.
– Лучше бы тебе заткнуться, – внезапно подал голос Рейнджер, в то время как Конан положил свою руку на плечо зарвавшегося братца.
– Просто она так заступается за вашу братию, как будто имела близкие связи с подобными вам, – поднял руки вверх Айзек.
– Я же вижу обратное, – начала я. – Ты так яро выступаешь против того, о чём имеешь лишь смутное представление, что создаётся ощущение, будто у тебя поводов для ненависти по отношению к трапперам даже больше, чем у меня, спасающейся от них на протяжении последнего десятилетия. Может быть дело в том, что какие-нибудь трапперши жёстко поимели тебя?
Ингрид отрывисто хихикнула, неприкрыто поддерживая мою сторону.
– Ещё одно такое высказывание, красноволосая, и в город ты вернёшься трижды изнасилованной…
Он не успел договорить свою угрозу. Конан, сидевший чуть позади него, внезапно врезал ему в спину ногой с такой силой, что мой оппонент громко вскрикнул за секунду до того, как едва не оказался в костре. Пинок был безжалостным, жестоким… Произошедшее было настолько неожиданным, что напугало не меня одну – замерли сразу все наблюдавшие это.
Айзек резко вскочил на ноги и, сжав кулаки, уставился на Конана пылающим взглядом:
– Что это было?! Ты окончательно крышей поехал?!
В ответ Конан начал чётко чеканить каждое своё слово предупредительным тоном:
– Трапперов мы не убиваем, если они не нападают на нас или при нас не нападают на Неуязвимых. Джекки ты больше не трогаешь.
– А в противном случае?!
– В противном случае, Айзек, в город трижды изнасилованным вернёшься ты. Уверен, Ингрид сумеет спустить тебя с небес на землю.
Ингрид вновь аккомпанировала своим надрывным смехом.
Униженный таким обращением брата, Айзек, подобрав своё оружие, разъярённой походкой ушёл от костра и вскоре скрылся за одним из больших валунов.
Чтобы не встречаться взглядом со своим заступником, я откинулась назад и, расположившись на своём импровизированном ложе, начала разглядывать звёзды. Остальные ещё некоторое время молча посидели у костра, но вскоре тоже начали укладываться спать.
Ночь обещала быть долгой – бессонница заявила о себе заранее: Конан не просто заступился за меня перед своим братом, авторитет которого в этой компании до сих пор занимал второе место по значимости. Он унизил его своим жестоким пинком, при всех буквально вышиб из него дурь. За такое просто не прощают. И Конан это прекрасно знал, когда замахивался ногой. Фактически, он зачем-то выбрал меня, хотя мог себе позволить не выбирать. Зачем?..