Чтение онлайн

Она сидела на ступеньках малого трапа рубки, обернувшись к корме. Ей уже приходилось вместе с ним выходить на боевых судах. Свист пуль и снарядов на нее не действовал. Опасность ее радостно возбуждала, влекла.

Незаметно пролетели десять верст. Раскольников приказал убавить ход. Тотчас повеяло жаром от желтых, прокаленных солнцем круч правого берега.

Показалась паровая мельница на правом берегу. В районе мельницы, меняя позиции, действовала батарея чехословаков. Располагались их батареи и дальше по берегам Волги, но прежде нужно было сбить эту, у нее был обширный сектор обстрела. Батарея пока молчала, не обнаруживая себя. Глаза всех, кто был на мостике, обшаривали кручи берега, огонь мог брызнуть и с вершины яра, и из какого-нибудь овражка. В рубке слышался лишь приглушенный голос лоцмана, бросавшего рулевому: "Влево… еще влево… ворочай обратно…" У заряженных трехдюймовок на носу и на корме застыли комендоры.

Батарея ударила, когда "Прыткий" вышел на уровень мельницы и какого-то красного кирпичного строения неподалеку от нее. Один снаряд, шипя и шурша, пролетел над миноносцем, другой поднял столб воды возле форштевня, тяжелые всплески накрыли корабль. Миноносец развернулся, и тотчас носовое орудие громыхнуло, послало ответный снаряд. Он угодил в кручу обрыва, ниже орудийной площадки чехословаков. Близко от этого места шлепнулся и снаряд выстрелившего кормового орудия. Латунные гильзы звонко зацокали по стальной палубе.

Раскольников, выскочив из рубки, бросился к прислуге носового орудия:

–  Огонь по красному строению! Накройте его!

Водяные столбы поднимались теперь по всему пространству плеса, где маневрировали миноносцы, этих столбов стало больше - с левого берега открыла огонь еще одна батарея белых.

"Прыткий", уничтожив пушку у красного строения, бил теперь по орудию на мысу. Попасть в него оказалось не просто. Но вот один из снарядов лег точно в цель, кромка яра взорвалась огнем и клубом пыли.

–  Что там полетело у них?
– живо спросила Лариса.

–  Колесо. Станина. И руки-ноги… - ответил командир миноносца и посмотрел на Раскольникова.
– Идем дальше?

Снова вышли на фарватер, "Ретивый" в кильватере "Прыткого". Комендоры разворачивали орудия, готовились поддержать огнем артиллеристов "Прочного", которые вели бой у левого берега Волги. Но когда подошли к "Прочному", тот успел сам справиться с белогвардейской батареей, и разворачивался, готовясь занять свое место в походном порядке.

Приближалась Казань. Город располагался на левом берегу, в излучине Волги, река здесь круто поворачивала на юг. Оттуда, с юга, из-за поворота, должна была выйти белогвардейская флотилия.

Как ни ждали встречи с флотилией, все же появление ее было неожиданным. Из-за поворота реки вышли шесть вооруженных пароходов. Миноносцы построились в боевой порядок.

Но стрелять не пришлось. Не принимая боя, белогвардейская флотилия отступила.

Подходить к городу с его сильной береговой и крепостной артиллерией было опасно, издали обстреляли стоявший у казанских пристаней караван барж и ушли на свою базу, к Свияжску.

В тот день корабли флотилии вели бои и в районе Свияжского моста, помогая сухопутным частям ликвидировать прорыв белых.

Пятого сентября Вацетис отдал приказ о наступлении на Казань. Но понадобилось три дня, прежде чем частям Пятой армии и группе Азина удалось пробиться к окрестностям Казани. Оба берега Волги на подступах к Казани были о чищены от чехословаков за эти дни, батареи Славена с высот освобожденного Верхнего Услона методично обстреливали город. Все резервы наступавших были введены в бой. Но Казань держалась.

Нужно было взять город во что бы то ни стало. Затягивание операции грозило тяжелыми последствиями для всего фронта. О том же тревожился в эти дни и Ленин. В телеграмме Троцкому в Свияжск он писал:

"Удивлен и встревожен замедлением операции против Казани, особенно если верно сообщенное мне, что вы имеете полную возможность артиллерией уничтожить противника. По-моему, нельзя жалеть города и откладывать дольше, ибо необходимо беспощадное истребление, раз только верно, что Казань в железном кольце".

На реввоенсовете фронта наметили штурм Казани на 9сентября.

Накануне этого дня к вечеру корабли флотилии и баржи, предназначенные для переброски войск с правого берега на левый, были сосредоточены в районе Верхнего Услона. С рассветом предстояло высадить матросский десант у пристаней.

С Маркиным, вызвавшимся возглавить десант, сидели в кают-компании "Прыткого", по карте просматривали под ходы к городу от пристаней, когда на пороге появилась Лариса в своем кавалерийском наряде, возбужденная и гневная:

–  Пойди посмотри, как развлекаются братишки!

–  Что такое?

Выскочили на палубу. На берегу, в полуверсте от пристани, по дну лощины носились на лошадях человек пять матросов, смеялись и что-то кричали, в руках у них взблескивали клинки сабель. В стороне стояла и наблюдала за верховыми большая толпа пеших матросов, возбужденных и улюлюкавших. Верховые носились по большому кругу, а внутри круга метался какой-то человек. Хромая и спотыкаясь, он принимался бежать в одну сторону, останавливался и бежал в обратную, взмахивая руками. Издали не видно было, что происходило между этим человеком и всадниками, но, должно быть, что-то дикое и безобразное.

Сойдя по сходням на берег, Раскольников зашагал к толпе. Лариса и Маркин поспешали следом. Лариса на ходу объяснила, что произошло. Красноармейцы переводили на баржу пленных белогвардейцев, моряки из десантного отряда, наблюдавшие с берега за посадкой, обратили внимание на одного пленного, донского казака, вытащили его из толпы, несмотря на протесты охраны, и повели на расправу. По пути отобрали у коноводов-мадьяр из отряда Ларисы лошадей и сабли и затеяли игру с пленным. Моряков этих Лариса прежде не видела, и они ее не знали и слушать не стали, когда она попыталась их урезонить.

–  Черноморцы, на днях прибыли из-под Царицына, - объяснил Маркин.

Ближе подходили к толпе - яснее становился смысл затеянной моряками игры. Они рубили пленного, как капусту. Рубил один, остальные ему помогали: тыкали в пленного саблями, заставляли его бежать, и тогда рубака пускал коня вскачь, догонял пленного и на скаку наносил удар саблей. По неумению ли или преднамеренному расчету удар клинка приходился по рукам пленного. Когда всадник настигал пленного, тот вскидывал руки, закрывая голову, и клинок ударял по рукам. Руки пленного от плеч до кистей были в кровавых лохмотьях. Каждый удар клинка сопровождался взрывом веселых криков толпы.