Чтение онлайн

— Лучшая гулянка? — снисходительно повторил Рем. — Вы что, никогда не слышали о девочках?

— Мы были чересчур увлечены планом свержения Церкви, — недовольно шевельнулся Вохрас. — Кроме того, у нас с этим были проблемы. Ну вы понимаете… С тестостероном… И кожей. У маггов по молодости всегда бывают жуткие проблемы с кожей.

Вроде прыщей? — прямо спросил Рем.

— Вроде огненных языков в паху и каменных наростов на голове! Наши прыщи извергали лаву! А он говорит, девочки. Да они от нас шарахались как от мокриц.

— Рем, — позвал я спокойно.

— Хм?

— Жуй плесень. — Чавк!

— Вот и отлично.

Я украдкой взглянул на уязвленного Вохраса. Воистину, обида маггов на собственную судьбу живет с ними всегда. Их обида, это своего рода самостоятельный внутренний орган, который постоянно выделяет в кровь магга гормон ворчливости, мрачности и плохого настроения.

Магг — термин рожденный простолюдинами. В дословном переводе с языка плебса означает «дедушка», но в том же значении, что и «старый пердун». И это не случайно. Мудрому народу нельзя отказать в наблюдательности.

Магг — существо предельно несчастное.

Начать с того, что рождается он не как все остальные дети, медленно, но упорно прокладывая путь через родовой канал. О, нет. Скопившаяся в утробе матери маггия, с первыми же схватками выстреливает его наружу, как пробку из бутылки. Это происходит в считанные секунды, при этом сопутствующие рождению эффекты могут быть самыми разнообразными. Примечателен случай, когда появление младенца-магга сопровождалось пятиметровыми языками пламени, дождем из жаб и, почему-то, правых ботинок.

Когда священники Церкви или родственники обнаруживают у женщины М-беременность, счастливую мамашу перевозят в чистое поле, и силами всей общины строят вокруг нее занятное сооружение, похожее на глухую землянку с маленьким окошечком. Окошечко по рекомендации инженеров Церкви должно находиться прямо напротив родового канала и оборудовано эластичной сеткой из воловьих жил. По статистике, эта сетка не срабатывает и в трех случаях из десяти, поэтому, ориентируясь по предполагаемой траектории, за окошком выкапывается продолжительный ров, который заполняется перьями, тряпками, навозом, грязью, водой, опилом и вообще всем, что не имеет твердых острых углов.

Вам все еще не жаль их?

Тогда идем дальше.

После своего рождения, уже выловленный изо рва, магг попадает не в ласковые материнские объятья, а в железную бочку. Там он должен просидеть первые десять дней своей жизни, пока все не убедятся, что ребеночек не собирается жечь всех, кто пробежит мимо не пригнувшись. Обычный новорожденный младенец вряд ли пережил бы десять дней без еды, воды и умиленного сюсюканья. Но только не магг. Они не плачут даже при рождении, как будто знают, что это им это уже не поможет. Чаще всего, если маггия не проявляется стихийно, ребенок, не двигаясь, лежит на дне бочки, мрачно глядя вверх и скрестив ручки на груди. Взгляд их цинично прищуренных глазок и опущенные уголки губ, как бы говорят: «а они всерьез считают, что хуже всего сиамским близнецам!». Такие магги — самые лучшие. Они с рождения обладают незаурядным умом и пониманием того, как их сила соотноситься с ямами инквизиции Церкви. Сидя в бочке, они уже могут добыть себе из воздуха воды и немножко маны, которых достаточно для поддержания жизни.

Спустя десять детей «удачных» малышей извлекают из бочки и передают мамаше. Разумеется, если та уже пришла в сознание после родов.

Опасность представляют те младенцы, маггия которых не сдерживается врожденным умом. В таких случаях целая деревня может в одночасье превратиться в болото или райский луг, заполоненный нецензурно ругающимися бабочками. Такие редкие виды, как Бабочка Крикливая Пьяная и Жаба Пошлая Под Юбки Заглядывающая, целиком и полностью последствия неудачных М-рождений. Подобные магги погибают почти сразу, отдав свою жизненную силу.

Взросление нормального магга напоминает истязание лягушки. Глумливая природа с мальчишечьим коварством и жестокостью, пропускает подрастающего волшебника через изощренные пытки. Магг никогда не бывает абсолютно здоров. Вулканические прыщи живут на нем постоянно до двадцати пяти нерестов, при этом извергаются они довольно аритмично, что ставит под угрозу всех, кто попытается его обнять. К счастью таких людей находится меньше, чем ног у змеи. Мешают временные гранитные наросты и выделяемое вместе с потом электричество. К тому же маггов часто мучает несварение желудка и пирогенные газы. Раз в цикл у них наступают недельные «дни тишины». Они становятся неадекватно раздражительными и капризными. Их тянет в сырые затхлые места, где они как змеи сбрасывают старую кожу и грызут все, что не попадя от того, что у них постоянно меняется форма зубов. Все это приводит нас к выводу, что магги невероятно алхимически-реактивны. Их кости могут стать железными или хрупкими в зависимости от того, как именно происходит созревание организма. И не будем забывать о постоянной лучевой угрозе, которой подвергаются все, кто слишком долго контактирует с маггом. Обычный человек начинает мутировать через три-четыре нереста постоянного контакта.

Казалось бы, имея такую силу, они могли бы получить все, что хотят невзирая на мнение окружающих. Но и это не так. Всякое действие имеет противодействие. Как я уже говорил, вместе с освобожденной силой из мага выходит жизнь, и он может банально умереть, если злоупотребит огненными шарами.

Сложите вместе все эти прискорбные факты, и вы получите одиночество настолько чистое и безнадежное, что им не стыдно будет инструктировать корону Хладнокровного.

— Простите моего друга, он рассуждает прямо, это в его природе, как в вашей — понимание и терпимость, — проникновенно проговорил я.

— Пустое, — отмахнулся Вохрас. — Так вот, никто не знал, как появился Миркон…

— Так это тоже вранье! — воскликнул я. — Не мы его построили?

— Ну конечно нет, — всплеснул руками Вохас. — Я думал ты догадаешься, попав сюда. Эту башню нашли еще до скорлупы Яйца Первого. Насколько я понимаю, вначале в нее довольно легко было попасть, но потом Виг установил ловушки.

— Это ведь не просто башня, да? — спросил я. — Мы видели там какой-то цилиндр заряженный маггией.

— Все верно, — просиял Вохрас. — Мы строили множество теорий, насчет ее происхождения. Проще всего, конечно, представить, что ее возвели Первенцы, чтобы контролировать человечество. Так считали Мудрейшие. Они долго изучали ее, пытаясь понять принцип работы, пока не сообразили, что башня питается маггическим излучением. Но чтобы зарядить ее, необходимо было столько сил, что сами Мудрейшие могли погибнуть от истощения. Тогда Виг придумал отличный план, — Вохрас задрожал от ярости. — Заключить здесь полслотни Маггов, чтобы мы зарядили башню нашими жизнями. Я думаю, башня как оружие — интересовала Мудрейших, а Виг всегда был дельцом. Возможно, он пришел сюда почти в одиночку, только потому, что ему не терпелось заполучить свои безделушки. Подонок.

Вохрас помолчал, сдерживая эмоции.

— Везли нас сюда как султанов: крытые фургоны, изнутри обитые шелком как шкатулки для драгоценностей, перины, мягкие как пена, дорогие игры и книги…

— А наложницы были? — быстро спросил Рем.

— Были, но мы не знали, что с ними делать, — не задумываясь, сказал Вохрас. — А еще блюда, такие, что простолюдину одно на всю жизнь отмеряно. Достаточно было подумать, о том, что ты голоден и тут же в портьеры прыгал золотой поднос. Я млел, Ролаф млел, все остальные, как ни странно, тоже млели. Мы еще не знали тогда, что счет наш уже оплачен… Нам сказали, что это ровно на один нерест. Что башне нужна полная герметичность для зарядки от нашего излучения. И заложили вход. Нам оставили запас пищи, достаточный для того, что кормиться через день. День — мана, день — сухари. Оставили игры, краски, книги — все, что не взрывалось. Сначала мы занимались подсчетами времени, кто как мог, потом почти все позабросили. Лишь дотошный старик Перабо продолжал переворачивать суточные песочные часы, которые для нас установили эти подонки. И он это делал целый нерест. Он перевернул их ровно четыреста одиннадцать раз и столько же зарубок нанес на их деревянный каркас.

За нерест мы все насмерть друг другу надоели. Собственно первый труп появился здесь гораздо раньше, чем Перабо последний раз перевернул часы. Марез и Цалюр поцапались друг с другом, и первый задушил второго. Жили мы здесь, и после того, как вина Мареза была неоспоримо доказана и он был изгнан в лабиринт внизу. Бедняга потом превратился в чудовище, которое вы видели внизу. Я предполагаю, что это произошло потому, что он проклял сам себя через это убийство. Когда вокруг тебя витают почти осязаемые клубы маггического конденсата, нужно внимательно следить за своей кармой.