Отступники
Шрифт:
— Не надо было…
Я не закончил. И сделать это, мне было не суждено.
Еще секунда и я бы подавился собственным медальоном. Меня спасло лишь то, что эта бабка бросила мне в живот горшок.
Старуха — самый опасный противник после некуморка. Она обладает фактически неисчерпаемым запасом неприкосновенности. Мало того, что она относиться к якобы беззащитному полу, так еще вас ожидает возможность обмануться маскировкой из фальшивой дряхлости.
Мы с Ремом были не первыми и не последними, кто стоял, раззявив рты и не решаясь предпринять хоть что-то подобное контратаке. Лично я только и делал, что увертывался от горшков.
— Матушка! — Рем тем временем взялся за переговоры. — Кто вы, матушка? Да прекратите буянить, snaka dam! Мы можем вам помочь.
Старуха вдруг упала на четвереньки и свирепо зарычала. Блеснули трехсантиметровые клыки. Я мгновенно почувствовал себя говяжьей вырезкой и приготовился драться. Надо заметить, что оружия у нас не осталось.
Рем достал откуда-то из дебрей своего вихра шипованный кастет.
Ну, хорошо, у меня не осталось оружия.
— Я же тебе сказал выкинуть все металлическое!
— Вот и дерись сейчас языком, хмырь, — ответил Рем, обходя врага с фланга.
Та сразу разгадала его маневр и с визгом раненого леопарда бросилась на сухолюда. Тот увернулся, и бабуля, влекомая инерцией, врезалась в ящики, которые поглотили ее лавиной трухи и пыли.
— Бежим! — крикнули мы, по привычке одновременно.
Это было самое позорное из моих отступлений. Спадающие штаны и кровавые сопли под носом вселяли в меня уверенность, что мои прадедушки-полководцы сейчас продувают свои катакомбы.
Мы бежали, кувыркаясь в ветоши. Судя по звукам, старуха нагоняла нас неотвратимо и яростно.
— Олечуч! — заорал Рем. — Где тебя носит, матрац соломенный?!
За нами рушилось, скрипело, гремело и обваливалось. Чертова бабка выходила на расстояние прыжка.
— Ну, я тебя! — проворчал Рем и вдруг резко остановился, повернувшись лицом к погоне.
Вдохновленный его примером, и основательно запыхавшийся, я тоже повернулся и увидел, что позади нас никого нет.
— Ну и отлично, — пробормотал Рем. — Гляди-ка Престон. Уж не дверь ли это.
Это была она.
— А это цыпленок, — мстительно добавил Рем, глядя на нашего желтого дружка.
Это был он.
Дверь была одностворчатая, закрывающаяся по принципу «вверх-вниз». То есть, стражник дергал за веревочку, и вниз падала пластина, выплавленная из железа с примесью угодивших в чан рабов-сталеваров. Она была закрыта не полностью, потому что под нижнюю кромку попала клетка с толстыми прутьями. Между полом и верхней кромкой ворот оставался зазор, в который мы могли проскользнуть, даже не помянув змея.
Цыпленок заступал нам путь, агрессивно встопорщив крылышки и раскрыв клювик. «Ну, давайте», — говорила нам его поза и сверкающие черные глазки, — «суньтесь и будете ваши мизинцы в моем помете искать».
Вокруг нас вставали призраки. Это не были духи предков, мудрые и спокойные, не были духи войны, горластые и свирепые. Это даже не были призраки маггов, души которых легко прошли сквозь метеоритный камень. Это были их последние мысли. Перед кончиной, особенно перед такой мучительной, люди думают о разном. В основном тут присутствовала различная пища. В толпе окруживших нас видений я отчетливо видел палку грозящей нам чесночной колбасы и огромный насмехающийся пирог. Тут были незнакомые нам люди, предметы искусства, фрагменты жилых помещений.
Сходящие с ума магги так же оставили после себя множество галлюцинаций, которые я затруднялся описать. Это были кошмарные существа, неприятно удивляющие комбинациями нормального и шизоидного. Была там и наша старуха, покрывшаяся черной блестящей шерстью, и шепелявящая что-то сквозь клыки.
Их предводитель, Цыпленок, встрепенулся и сказал:
— Циф!
Воспоминания поклонились ему и образовали вокруг нас правильный круг, расчистив от хлама и мусора своеобразную арену.
— Циф, — надменно сказад Цыпленок, поглядев на нас.
— Быть того не может… — проговорил Рем, озираясь.
— Рем, успокойся, — отрезал я. — Видишь этого мелкого поганца?
— Ну и что? Ты только посмотри, это пирожные размером с сарай! А вон там, клянусь змеем, это же огромные женские…
— Рем! — прикрикнул я. — Если одолеем Цыпленка, сможем пройти дальше! Сосредоточься.
— Да ты шутишь!
— Не надо его недооценивать.
— Циф, — требовательно повторил Цыпленок.
— Он хочет, чтобы мы дрались с ним, — интуитивно перевел я.
Рем засучил рукава.
Я хрустнул пальцами и с силой сжал их в кулаки.
Призраки затянули заунывную боевую песнь, выстукивая варварский ритм на бочонках.
«Хей-а-хо! Хей-а-хо! Хей-а-хей-а-хей-а-хо!»
— Просто смешно, — бормотал Рем. — Эпическая битва, quon tar. Эй, Рем, с кем ты сражался в Мирконе? Да так, схлестнулся со старухой и перегрыз горло цыпленку.
«Хей-а-хо! Хей-а-хо! Хей-а-хей-а-хей-а-хо! У-а-у-а-о!»
Призраки начали ускоряться, и тут Цыпленок ринулся в атаку. Он мгновенно появился возле моего лица и клюнул меня так, что я отлетел на зрителей. Мне повезло, я угодил в объятья нескольких обнаженных дам, но они вытолкнули меня на арену.
Я поднялся, отирая кулаком слюну с нижней челюсти.
— Престон! — окликнул меня Рем. Сделав это, он свалился мне под ноги с огромным синяком на лбу. Я помог ему подняться, и мы оба уставились на цыпленка, который стоял в трех шагах от нас.
— Циф, — усмехнулся Цыпленок.
— Нужен план, — сказал Рем, отплевываясь от попавшей в рот гнилой соломы. — Нам как никогда нужен план. Думай, Прес!
«Хей-а-хо! Хей-а-хо! Хей-а-хей-а-хей-а-хо! У-а-у-а-о! Ам-га-ам-го-ам-га! О-о-о-о-о!»
Молнии били, вгрызаясь в стены. Когда порывистый свет падал на воспоминания, те пугливо меркли.
Цыпленок прыгнул, и Рем вдруг оттолкнул меня в сторону, а сам, крутанувшись вокруг себя, чтобы нагнать мощи, навскидку выбросил вперед кулак с кастетом. Что-то сверкнуло вокруг желтенького, мигнул шарик чистой энергии, похожий на прозрачный пузырь.
Рема оттолкнуло назад, Цыпленок, кувыркаясь, шлепнулся на пол и взревел:
— Циф!
— Ах ты змеева колода! — орал Рем, сидя на полу. Его правая рука сияла как накаленный в горниле брусок железа. Расплавившийся кастет растекся по его руке. — Жжется!