Чтение онлайн

Евлампий предпочел не отвечать. Но тут старший вновь гневно спросил:

— Кого это ты еще привел?

— Это брат Антоний, раскаявшийся и молящий господа нашего о суровом наказании за свою несдержанность.

Молящий господа глухо ойкнул, а старший, не оценивший юмора гневно выпалил:

— У тебя, посланник, хватило наглости привести сюда этого убийцу. — Евлампий спиной почувствовал, как вновь содрогнулся монах, поэтому безнаказанно оставлять такие реплики он не собирался.

— У меня хватит сил даже вывести его отсюда, предположи, что против меня будут все наемники твоего дяди.

Евлампий угадал. Старший из задир был еще одним племянником Башара, как и младший. Оба задиры смешались, а затем старший вдруг выкрикнул: «Дуэль, сразу же после встречи!»

Только теперь наемники зашевелились. Одно дело оскорблять Змея, славящегося своей уравновешенностью, и совсем другое вызвать его на дуэль, с заранее известным исходом.

— Мальчик, — почти по родительски нежно сказал Евлампий, посмотри назад. — И он рукой указал на одного из наемников с арбалетом в руках. Тот стоял в семи шагах, направив грозное оружие в землю. Затем Змей сделал шаг в сторону и выкрикнул, обращаясь к наемнику с арбалетом:

— Орч, залп мне в грудь! — В толпе наемников кто-то охнул, а Орч, которому польстило, что знаменитый Змей помнит его по имени, без колебаний выстрелил Евлампию в грудь!

Затем произошло невероятное, Змей удивительным образом изогнулся, уходя с траектории выстрела, умудрившись поймать арбалетный болт левой рукой. Затем он протянул его смертельно побледневшему юноше: «Когда научишься вот так ловить стрелы, я быть может приму твой вызов…»

Доэрт Башар принял их незамедлительно. Влиятельный купец оказался крепким мужчиной, со слегка полноватым брюшком, но еще не потерявшего своей былой силы. Кабинет для переговоров, куда проводили гостей, свидетельствовал о хорошем вкусе своего хозяина и его несомненной состоятельности и образованности. Опытный взгляд Евлампия разглядел почти семь шкафов блестевших корешками печатных книг. Невиданная ценность в этих местах.

— Не скрою, что удивлен, видеть вас здесь. — Доэрт цепко разглядывал знаменитого наемника, о котором был столь наслышан. Еще бы, почти треть времени городской совет проводил жаркие споры о судьбе многочисленных наемников обитающих в городе на конкретном примере, который сейчас стоял перед ним.

Во многом благодаря харизматичной фигуре Змея, многочисленная братия наемников все еще вольготно чувствовала себя в Мельне, в отличие от прочих торговых городов союза.

— А как я удивлен, не описать словами. — Змей обернулся и резко приказал трясущемуся от страха брату Антонию: «Выйди».

— Разумно. — Констатировал Доэрт Башар. И дождавшись, когда дверь плотно притворится спросил: «А вы то почему удивлены?».

— Знаю не понаслышке, что каждый час уважаемого Доэрта Башара расписан на много дней вперед. Со своей стороны могу сообщить, что я тоже не предаюсь каждый вечер праздной лени.

— Понимаю, что вы хотите сказать. Два весьма влиятельных человека вынуждены обсуждать сломанную руку вздорного мальчишки, которая заживет сама собой через два месяца… — Собеседники улыбнулись, чувствуя, что столь необходимый контакт налаживается.

— Влиятельный человек здесь, безусловно, один, вы, многоуважаемый Доэрт.

— Не прибедняйтесь, Евлампий. Я потратил уйму времени и денег, на выяснения всех обстоятельств вашего появления в Мельне и не жалею о содеянном. Хотя результаты достаточно плачевны. Единственное, что я точно знаю, что вы имеете абсолютное влияние на настоятеля нашего монастыря, а он практически держит в своих руках все нити управления городским советом.

— Держать и управлять две разные вещи. Да и держит он скорее гипотетически. Привычки бурной зрелости при папском дворе в Хараге.

— Гипотетически это не то слово, которое входит в словарный запас простого наемника.

— А я никогда и не утверждал, что я простой наемник. — Евлампий кивнул в сторону рабочего стола купца. — Вон там, на краешке стола лежит письмо из Серхова. Бумага белая, следовательно, письмо официальное из ведомства главы гильдии вольных городов юга. Штемпель синий с двумя резными якорями, это герб Флобера, главы военной флотилии. Сургуч ломан неровно, следовательно, вы торопились вскрыть это послание, а смятая нижняя часть письма свидетельствует о неудовлетворенности о прочитанном. Значит предполагаем, что он опять упустил пиратов, которые в очередной раз прошлись огнем и мечом по побережью юга.

— Впечатляет. Вы действительно не простой наемник и я благодарю бога, что мне не пришлось испытать вашу силу в наших тайных играх за власть.

— Если это так, то любезность на любезность.

— Слушаю…

— Мне будут нужны некоторые сведения, дать которые сможет только влиятельный человек из городского совета. Вы для меня идеальная кандидатура.

— Что взамен? — Башар подсобрался в мгновение из добродушного толстяка превратившись в господина купца, с большой буквы.

— Я навещу вас завтра вечером и дам один совет. Если на вас произведет впечатление мое предложение, то я получу доступ к интересующей меня информации. Если нет, то сделка не состоялось.

— Заманчиво. А что мешает мне отказать вам сразу?

— Любопытство….

— Верно. С вами приятно иметь дело. Я приглашаю вас поужинать со мной. Думаю, нам есть, что обсудить друг с другом.

— Спасибо, только у нас еще не…

— Это пустое. Ваш монах сейчас пойдет бить поклоны семейному совету, а мы с вами терпеливо все это смотреть. Затем пару тройку речей и все…

— Я думал роль семейного совета более весома в вашем доме…

— Говорильня. Я решил, что племянник будет монахом так тому и быть. У него нет выбора. На нем долг матери и если он хочет послужить семье, то обязан подчинится…

— Вы думаете, из него выйдет неплохой священник?

— Разумеется нет, но нам, семье, нужен хоть кто-то кто будет иметь вес в кругах святой церкви.

— Как это мне знакомо, работать на опережение.

Доэрт Башар улыбнулся в ответ на последнюю реплику Змея, но ничего не сказал. Лишь позвонил в колокольчик.

Вышколенный слуга возник из неоткуда. Раз и он перед вами.

— Пригласи монаха, Бартоломей.

Брат Антоний слегка прибодрился, поняв, чего хотят от него Змей и сам Доэрт Башар.

Дальнейшие часа два-три показались Евлампию самыми нудными за этот насыщенный день. Купец очень метко охарактеризовал свой семейный совет — говорильня. Не в бровь, а в глаз. Сидеть именно с заинтересованным видом, умным взглядом и практически в полудреме, так как это делал Башар, Евлампий не умел. Тут требовались годы тренировок.

Поэтому, Евлампий украдкой отчаянно зевал, борясь с внезапно подступившим сном.

Зато последовавший ужин превзошел все ожидания Евлампия. Несчастный монах, которого семейный совет морально излинчевал, отбыл обратно в монастырь, доложить, что дело улажено. А Змей вместе с Башаром один на один предались чревоугодничеству.