Отступники
Шрифт:
По пути назад они не забывали, что им нужно забрать ещё одного, собаковода, тот теплился в одной из деревень, а когда за ним пришли, то, кажется, даже расстроился, но честно, как и обещал, пошёл с парнями обратно в лагерь, ведь все думали, что если их узнают, то тут же убьют на месте. Все выжившие с Сожжения боялись Кровожадного Аарогуста.
Когда все вернулись живыми и здоровыми, то они закатили пир. Магические камни слишком сложно достать, а для них, деревенских, у которых не было дворянской крови и большого запаса маны, такие вещи, как магические камни — спасение.
В тот раз Абель впервые остался на вечеринке, и тогда Томас был рад, что, кажется, Абель наконец-то начал приходить в себя.
— Генри! — услышал Абель вдалеке — это был Рой, — Готовься, в следующий вторник отправляешься со своим отрядом в деревню, за провизией…
Вскоре… Всё это изменится…
Во дворе замка
Прошло уже полгода с тех пор, как прошло Сожжение… С тех пор, как Король Аарогуст возил свою дочь к каждому селению, которое в последствие — это событие и назвали Сожжением. Дочь Кровожадного Аарогуста сломалась в тот день. Говорит о каком-то Абеле, сторонится людей, особенно стражников, своего отца и придворного мага Сильджертольда.
Эвелин сидела на скамеечке, иногда ерзая задом, когда чувствовала, что примерзает. Её руки, укутанные в рукавицы, понемногу замерзали, коченея и даря неприятную боль Эвелин.
Пара служанок иногда выходили во двор, в зимний сад и наблюдали за Эвелин, проверяя, всё ли с ней хорошо. Делали они это, между прочим, достаточно редко. Видимо, пока им не напомнит Сильджертольд.
На душе была тоска, она утратила всякую веру в добро. Родной отец заставил её… Смотреть на такое, ей казалось, что она уже никогда не станет прежней.
Но в один из таких дней, когда она, как обычно, сидела напротив ледяных скульптур, что сама же и создала с помощью магии Воды, то неожиданно…
Тяжелый груз упал с плеч, будто бы… Она никогда не грустила, будто бы… Это никогда не было так важно.
Зрачки расширились, она вдохнула леденящий душу воздух, огляделась. Всё вокруг раньше казалось таким серым, а теперь… Статуи маленьких медвежат, стоящих у большого трупа медведицы. Раньше экспозиция казалась единственным прекрасным, что существовало, а теперь — всего лишь скульптура.
Она вновь вдохнула воздуха полной грудью, поглядела в окна особняка — служанки о чём-то разговаривали, не отвлекаясь на мелочи.
Эвелин осмотрела свою ротонду лилового цвета, и… Скинув её с себя и оставшись в одном лишь утепленном платьице, прошмыгнула мимо стражи и сбежала с территории замка.
Проходила мимо множества церквей (их и правда чересчур много в Аметисте), бегала от королевских стражей, которые зашли выпить в бар. Она прогуливалась через торговые ряды рынка, скрывала какой-то накидкой своё лицо, когда проходила мимо стражи и знатных людей, что могли узнать её издалека.
— Это вычтут тебе из зарплаты! — кричал стражник на хилого паренька в доспехах, — Как можно было упустить малышню с фальшивыми монетами, а если они продолжат так делать? Сколько потеряет королевство из-за твоей ошибки?!
— Н-но, сэр, это же вы… — начал он, но получил оплеуху от другого офицера и замолчал, — Так точно, товарищ командир.
Какие-то стражники ссорились у киоска иностранного торговца магическими камнями. Эвелин лишь пожала плечами и пошла дальше. Какая-то престарелая дама продавала зимние традиционные головные уборы Аметиста — лиловые меховые шапки с более тёмным и выделяющимся крестом. Их обычно носят при походе в церковь, ну, или же паломники.
Дама, заметив взгляд Эвелин, предложила одну такую почти за даром, но Эвелин лишь помотала головой и пошла дальше.
А зайдя в цветочный ларёк, дернула носиком, когда почувствовала множество, уже давно потерянных для неё, запахов. Она стояла всего пару секунд, а потом извинилась и вышла.
— Кажется… Теперь всё изменится, — говорил Сильджертольд, одетый в лиловую меховую шапку, — Пора готовится…
Часть 7
Часть 7
355 год после Распада
Два года назад, в день рождения Принцессы Эвелин фон Краун, Король Аарогуст фон Краун устроил геноцид в четырёх селениях, благодаря которым в королевстве всегда была еда, оружие и, соответственно, деньги.
Первой под удар попала Южная деревня, две сотни взрослых людей были заживо сожжены, а вся деревня превратилась в угли. Ещё более двадцати человек были не найдены, предположительно, тоже мертвы.
Аарогуст фор Краун… Кровожадный Аарогуст.
Никто не знал, что у него была благородная цель, но в глазах других он стал злодеем. И старый колдун Сильджертольд не мог долго этого терпеть. Поэтому он ждал нужного момента. Момента, когда все будут готовы.
Королевство отвернулось от Короля, слуги бояться его, родные жена и дочь избегают его. Аарогуст спился, нарастив живот и потеряв былую форму. Всё время сидит в кабинете, изредка выходя в мир ради борделей, ведь жена перестала исполнять супружеский долг.
Сильджертольд медленно шёл к покоям Принцессы, он хотел извиниться перед нею, ведь именно из-за этого колдуна Аарогуст должен был сделать… То, что сделал её отец.
Принцесса была последней, кто сопротивлялся и не мог прийти в норму после Сожжения. И недавно, год с лишним назад, она наконец-то была готова.
Эвелин спала крепким сном, видела радужные прогулки с парнем из своих снов, будто бы они танцуют на королевском балу. На нём чёрный фрак, а на ней безупречное пышное синее платье, они кружатся в танце, он кружит её на своей прогулке.
Эвелин спала крепким сном, видела радужные прогулки с парнем из своих снов, будто бы они танцуют на королевском балу. На нём фиолетовый фрак, а на ней безупречное пышное синее платье, они кружатся в танце, он держит её за руку во время свидания после танца.
— Тебе так нравится Тьма? — нежный женский голос был полон сочувствия и жалости.
Картины её снов пропали, будто бы их и не было, и Эвелин стояла одна в белой комнате. Было ощущение, что кто-то ходит рядом, дышит в затылок, но оборачиваясь она никого не видела.
— Вы с ним сбежали от меня, — голос погрубел, а по телу Принцессы прошлись мурашки, — А что теперь? Будете разыгрывать любовную сценку?
Её колени задрожали, она мотала головой в надежде проснуться.