Чтение онлайн

И только когда он отнёс его в тёмную подсобку, где обнаружил лежачее место, то обнаружил, как будто бы тьма сконцентрировалась на ранах его младшего брата. Он наблюдал как раны затягивались с тихим шипением.

Когда Джим вернулся к своей матери, то у него было достаточно вопросов, ни на один из которых у неё не было ответов.

— Неужели… Свет отвергает его? — спрашивал он, — Людям свойственен Свет, неужтоему так не повезло?

Габриэль рассмеялась, кладя руку на плечо сына, что уже давно стал выше своей матери.

— О нет, ему повезло гораздо больше, чем нам в отношениях со Светом, — ответила она, уходя и оставляя Джима недоумевать.

В замке

«Дорогой дневник, отец с каждым днём всё мрачнее, он больше не приходит поздравлять меня с днём рождения, слуги шепчутся, что он хочет от меня избавиться!

Сильджертольд говорит, чтобы я не паниковала и мой папа наоборот, помогает мне, только скрытно, и говорит, что так продолжится вплоть до моего четырнадцатилетия.

А ещё! Ещё! Сильдж наконец-то научил меня заклинаниям ветра! Он говорит, что когда я повзрослею, то это поможет мне, к примеру, в развлечениях. Когда он это сказал, то дуновением ветра задрал юбку горничной. Ха-ха, он такой смешной!

Сердце с каждым годом колотится всё чаще, сначала это было раз в месяц, а теперь по несколько раз на неделе! Когда я спрашиваю придворных магов, то те размахивают руками, говорят, что мана бушует в теле, а когда спросила Сильджертольда, то тот лишь рассмеялся, и сказал что-то вроде: «Ах, молодость!» — Эвелин закрыла дневник.

Перед каждым дневным сном она всегда перечитывает старые записи. Вот-вот ей исполнится двенадцать, а она всё также надеется, что Аарогуст, её отец, зайдёт, поздравит, поцелует свою дочурку. Но он лишь отдаляется и отдаляется от неё, всё чаще и чаще запираясь в своём кабинете.

В тот день Эвелин впервые услышала зов. Она лежала на кровати, грезила о будущем, как вдруг её сердце вновь застучало. Но не как обычно, делясь радостью и любовью ко всему окружающему. В этот раз оно просило о помощи, плакало от боли. И Принцессе Эвелин стало нескончаемо грустно.

Принцесса научилась выходу из тела, получила проход в астрал в очень раннем возрасте. Сильджертольд долго предлагал начать обучение, рассчитывая, что Эвелин обучится этому лишь за несколько лет, но не ожидал результата в пару недель.

— Принцесса! — повысила тон слуга, — Не отвлекайтесь…

— К-конечно, — робко ответила Эвелин.

Этот слуга отвечал за обучение истории юной Принцессы. Он был немного нервным и когда Эвелин начинала витать в облаках, мог повысить голос, о чём позже всегда жалел, получая нагоняя от Сильджертольда.

— Та-ак, — он начал листать записи Эвелин, — Кажется, мы так и не прошли историю королевства… Кхм, первый король — ваш много-раз-прадедушка был первым магом на этой планете, считается, что именно он зародил понятие «магия» и что его кровь сейчас течёт во всех магах планеты… Он был странником, изначально прибывший из Иноземья, открыв огромную землю, наш материк, поселенцы, прибывшие вместе с ним, начали колонизацию. Так и образовалось ныне существующее королевство Аметиста.

Сухой рассказ слуги никак не помог девочке. Казалось, что она прочитала слишком сжатый пересказ.

Был вечер, она сидела на своей кровати, за окном была ночь. Она ещё не столь умела и ей нужна медитация для открытия прохода. Её сердце вновь затрепетало, мгновенно выкинув Эвелин из тела. Мир потерял свои краски и лишь от тела Принцессы исходил слепящий глаза свет, как говорил ей Сильджертольд, то это потому что в ней концентрация церковной маны.

Эвелин училась левитировать и некоторое время находилась в прострации, она вышла за пределы своей комнаты, и даже порхала перед глазами, теперь она была точно уверена, что её никто не видит и она вернулась к своему телу.

Красная нить, что была завязана на её торсе, она вела куда-то на Запад, но там была и вторая нить, более тонкая и незаметная, чёрная линия, она была менее натянута, а значит гораздо ближе. Она тянулась на Юг.

Тёмная линия гораздо более сильнее привлекала Эвелин, и та тихонько коснулась её. И в тот же миг душа Принцессы вернулась в своё тело, — время закончилось.

— Абель… — прошептало что-то над головой Принцессы.

И с того дня её будто бы подменили, всё время задумчивая, витает в облаках, не обучается, а её дневник всё чаще и чаще пополняется рисунками таинственного мальчика, что она стала видеть во снах. Все они подписаны именем «Абель».

— Ах, молодость! — воскликнул Сильджертольд кушая еду с ложечки, которой его кормит кухарка.

На следующий день он запретил ей пользоваться Астралом, а на всякий случай связал это умение заклинанием.

В деревне

Они находились на берегу какого-то озера, над водой стоял утренний туман, а трава, на которой сидел Абель, прислонившись к большому валуну и рассматривая свои шрамы, была влажной от росы. Джим, изредка поглядывая на младшего брата, стоял по щиколотки в воде, иногда брал камни кидал, как можно дальше. Он в последний раз кинул булыжник, сделав бултых и пустив большие круги на воде.

Джим подошёл к Абелю и плюхнулся рядом с ним, приобнял недоумевающего брата, а после ткнул в руку, на котором у Абеля был большой, во всё предплечье, синяк. Тот, шипя, отодвинулся от Джима.

— Эх-х, знаешь, — Джим положил руки за голову, — Джозеф раньше не был таким, мы с ним даже дружили, просто… Капитан Вериго всерьёз взялся за его обучение: магия, оружие, и самое главное — дисциплина.

Абель отвернулся, не желая вспоминать про своего врага, сказал, что было бы неплохо, если Вериго просто исчезнет, словно его никогда и не существовало.

— Понимаешь, братец, — старший брат пододвинулся к Абелю, — Ты должен быть сильным, ты должен улыбаться даже в самых грустных ситуациях… Иначе такие, как Джозеф Вериго сломают тебя и даже не заметят. Но ты не забывай, что ты сын Габриэль Бинтермо, брат великого Джима Бинтермо и то, что ты Абель Бинтермо! Мы не причиним вред без серьёзной на то причины, ты же знаешь…

Со стороны послышался смех, это был кузнец Брэдли, он иногда сидит с ними, или даёт подработку за пару медяков, а ещё, именно он показал братьям это место, сказал, что здесь можно подумать о жизни и отдохнуть. В его руках, как обычно был кувшин, и наполнен он был явно не водой.

— Вы оба в мать, — продолжал смеяться он.

Он прогулочным шагом шёл к Абелю и Джиму, на поясе висел мешочек с монетами. Видимо он продал стрелы, наконечники к которым сделал Джим.

— Л-о-ови, — Брэдли кинул ранее упомянутый мешочек, но Джим его не поймал, пришлось брать с земли, отчего кузнец притопнул ногой и продолжил, — Да вы оба неуклюжие, как матка Шелка во времена откладывания яиц, ну, точь, в точь!

Джим засмеялся, похоже, что он вспомнил тот случай с гнездом Шелков. Когда старший брат Абеля обернулся вытирая слёзы от смеха, то заметил обеспокоенного младшего брата с покрасневшими ушами.