Чтение онлайн

— Заметь, — говорю я наставительно. — Тошнит тебя уже не так сильно. А ну, разозлись еще.

Индира затихает. Подносит ладони к лицу.

— Я никогда не отмоюсь от этого смрада, — говорит она упавшим голосом.

— Никто не отмоется. Все мы, кто живет в Гигаполисе, провоняли насквозь. Вопрос лишь в концентрации.

Она тяжко вздыхает и с обреченным видом опускается на поп в уголке, целомудренно натянув подол юбки на колени. Я гашу фонарь. Это делает меня невидимым, между тем как мне прекрасно заметен ее силуэт, освещаемый пепельным светом из окна.

— Ты полоумный, Зомби, — говорит она. — Зачем тебе мина с автовзводом под боком? Стоит тебе лишь задремать, лишь прикрыть глаза…

— Может быть, я чересчур обожаю риск. Твое присутствие сладко щекочет мои нервы. Это вызов моему самолюбию. Как же так?! Неужели я не добьюсь своего от этой дикой кошки? Еще ни одна женщина не устояла перед моими чарами. Проломить барьер ненависти, чтобы обратить ее в любовь, — это ли не достойная меня задача?

— Ты выбрал самое подходящее для обольщения место, — фыркает Индира.

— Обстоятельства бывают сильнее нас. Да и сам я не в лучшей форме. Ах, если бы сменить эту клетушку на роскошные покои! Вообрази себе: просторная зала, стол на витых ножках… всюду свечи, ковры… музыка тихонько играет, не какую-нибудь новомодную трясучку, а терпкий, черный, как бразильский кофе, как кожа негра, электронный соул…

— Холопские представления о роскоши!

— Что ты понимаешь в роскоши! Ты, кому судьбой ниспослано родиться, скоротать век и умереть в рассыпающейся от ветхости, чуть получше этой, халупе, где помимо тебя обитает еще и стая самых разнообразных родичей!.. Если бы тебе хоть раз пожить так, как жил я, как приличествует человеку! Возможно, ты не была бы такой… кусакой.

— Нас, таких кусак, сорок с лишним миллионов в одном только Гигаполисе. Нам ничего не остается, как жить в трущобах, потому что вы любите бразильский кофе и столы на витых ножках.

— До чего примитивное, люмпенское суждение! Что же, ты думаешь, будто я родился в золотой колыбели и ел кашу с серебряной ложки?! Нет, я был таким же сопливым шпаненком, как и все мои сверстники. Слонялся по улицам с кодлой, дрался и прогуливал школу. Просаживал родительские рублевки на игорные автоматы и убивал время в пропахших табаком и аммиаком видеозалах. Разинув рот, таращился на кумиров с крохотными мозгами и дутой мускулатурой. Напялив на голову пластиковый пакет, нюхал всякую дрянь. Ширнулся пару раз, слава богу — достало ума остановиться. В четырнадцать лет потерял невинность при самых скотских обстоятельствах… И тоже до дрожания конечностей ненавидел буржу­ев. Но, в отличие от тебя, я решил вырваться из своего круга. И я добился этого, сам сделал себя. Получил все, о чем мечтал. Может быть, ненадолго — но познал, что значит жить по-человечески… А ты как была, так и осталась “маргариткой”. С детской ненавистью к чужому богатству и без всякого стремления добыть собственное.

— Наверное, ты прав, — соглашается она. — Мне не истребить в себе отвращение к твоему богатству, добытому за счет моей нищеты… Но сейчас мы оба сидим на помойке. И ты, нагулявший сало на чужих бедах, и я, упустившая счастливую возможность прихлопнуть тебя, как насосавшегося клопа…

Я смеюсь.

— Неубедительно. В ваших академиях следует ввести курс идеологических споров. И вколотить в ваши утиные головы простую мысль, что в нормальном обществе не могут все быть богаты или бедны. Всегда кто-то будет жить лучше другого. И чем больше будет таких, как я, тем лучше в конце-то концов заживете и вы.

— Ладно тебе! Благотворитель обдолбанный… Сколько лет живу, а все слышу от таких сволочей, как ты: не мешайте нам урывать наши куски, мы же для вас стараемся, полюбите нас, и всем станет хорошо… А становится хуже и хуже.

— Сами виноваты. Не рветесь наверх. Привыкли бултыхаться в тине, как лягушки…

— Не каждый умеет воровать. Не каждый способен затоптать ближнего, чтобы вскарабкаться по его тру­пу чуть выше. Есть еще такая субстанция — совесть.

— Совесть? Гм… Что-то смутно припоминаю. Нечто из области метафизики. Астрология, алхимия… совесть… Или я ошибаюсь?

— Ошибаешься. Да и как тебе помнить! У кадавров и зомби она отсутствует по определению…

Сейчас я накинусь на нее, опрокину наземь. Пара пощечин — и она сделается смиренной, как рабыня. Одним движением руки располосую платье снизу доверху. Нашарю ее крохотную грудь, и будь я проклят, если она не оживет под моим прикосновением! Бедра эта ведьмочка раздвинет уже сама, открывая путь моей ладони к упрятанному в жесткую каракулевую шубку лону…

Потом последует тяжкий удар в основание шеи. А пока я буду булькать горлом и хрипеть, она змеей выскальзнет из-под меня и уже спокойно добьет своими железными пятками.

К черту. Мне нельзя рисковать. Да и физическое состояние тому не благоприятствует: любой эротический позыв болезненным эхом отдается в паху.

— Тс-с! — Я поднимаю ствол “уонга”. — Кажется, явился хозяин.

Индира застывает. Ее профиль четко обрисовывается на фоне окна. Длинный нос с горбинкой, напоминающий клюв хищной птицы, Выступающий острый подбородок. Сбившиеся в колтун вздыбленные волосы. Юная баба-яга…

— Успокойся, я пошутил.

— Но я действительно слышала шаги! — шепчет она.

— Тебе мерещится. Спригган сюда не вернется. Он чует человека с оружием за версту.

— Плевать я хотела на сприггана! — взрывается она. — Там, снаружи, бродит какая-то сволочь. И если тебе не хватает пороху пойти и прогнать его, отдай мне “уонг”, я сделаю это сама!

Возможно, это ловушка. Но, Бог свидетель, преподнесенная в весьма точных интонациях.

— Хорошо, я выйду. Только учти: малейшая попытка своеволия!..

Я сдвигаю брезент и боком, чтобы не выпустить ее из поля зрения, протискиваюсь наружу.

Моросит дождик. Его мелкие струйки слегка прибили к земле неистребимое облако смрада, и можно перевести дыхание. Бесконечное полотно туч начинает светлеть. На горизонте величественными призраками громоздятся стометровые башни Титаниса, с одной стороны к ним подступает каменное море жилых кварталов Заозерья — насколько мне известно, никакого озера там нет и в помине! — а с другой стороны полыхает зарево Северного Порта. За спиной неустанно бухает своими пресс-конвейерами завод.

Уже достаточно светло, чтобы обходиться без фонаря. Я осматриваюсь. Что это было? Шальной мутант? На сотни метров вокруг не наблюдается и намека на движение. Обманула, чертовка. Что-то придумала и на ясном глазу избавилась от конвоя, чтобы подстроить не угаданную мной ловушку. И стоит мне просунуть голову в хижину…

Внимание мое приковывает странный предмет, которого со стопроцентной гарантией не было здесь, когда мы явились. Простая пластиковая коробка из-под пива, небрежно перемотанная шпагатом. Контрастно белая на всепоглощающем фоне цвета лежалого дерьма.

Затаив дыхание, ступая бесшумно, подхожу поближе. Стволом пистолета сдираю шпагат, носком ботинка опрокидываю ящик набок… Из него выкатывается черная керамитовая капсула размером с детский кулак.

Вакуумная мина военного образца.

“Что же касается предмета, вы найдете его…”