Чтение онлайн

Ян справился со всем этим, после того, как довел меня до самого невероятного оргазма в моей жизни. Я могла бы помочь ему стереть воспоминания и вывести нашу аудиторию, если бы не была слишком занята, отходя от последствий. Теперь в клубе не было никого, кроме него, меня и Сильвера, который в настоящий момент сидел на потолочной балке клуба. Я старалась не задаваться вопросом, как долго там был Симаргл. Было достаточно неловко осознавать, что какое-то время я игнорировала аудиторию людей, не добавляя своего нового питомца в эту смесь вуайеристов.

Сейчас я лежала на двух оставшихся не сломанных кушетках. Я сдвинула их вместе, пока они не образовали исправную, хоть и узкую, кровать. Моим покрывала были больше занавес комнаты. Темно-красная ткань зашуршала, когда Ян наконец присоединился ко мне. Его легкий поцелуй в макушку не должен был заставить меня чувствовать себя теплее, нон он так и сделал, как и рука, которую он обнял, чтобы притянуть меня поближе.

– Сколько времени?

Мне было все равно, но вопрос был барьером от очень незнакомых чувств, циркулирующих внутри меня. Я не могла решить, что было более смущающим; мысль о том, что он заставил меня заниматься сексом перед несколькими незнакомцами, или мысль о том, насколько меня не волновало это в то время. Была ли я на самом деле эксгибиционистом под всем своим контролем, завоеванным с трудом? Или он так сильно завладел моим телом и эмоциями, что сделал меня такой, вопреки себе?

– Чуть больше полуночи, - ответил он, сдвигаясь, пока не повернулся ко мне.

Я обнаружила, что была не готова смотреть ему в глаза, поэтому быстро закрыла свои, как будто я устала.

Я, должна быть, была не убедительна, так как его грудь начала вибрировать от смеха.

– Вижу, щиты в полную силу.

– Не понимаю, о чем ты, - сказала я, открывая глаза, потому что у меня не было другого выбора.

Его пальцы проследили мою ключицу.

– Всю свою жизнь ты скрывала, что ты есть, вплоть до серебряного сияние в твоих глазах и неповторимой внешности, которой ты очаровывала себя. Да, я понял, что это было твоей настоящей внешностью, когда ты поднялась из пепла в ней. Итак, за очень короткий промежуток времени, ты раскрыла свой истинный облик, свой настоящий аромат, свою родословную, свою силу, а сейчас и еще свою страсть. Ты чувствуешь себя разоблаченной, так что понятно, что ты пытаешься снова эмоционально спрятаться.

Я вздрогнула от его предельной точности. С сардонической улыбкой, он повернул меня в позу ложечки и затем притянул меня к своей груди. Теперь его слишком знающий взгляд был вне поля зрения.

– Лучше?

Я не отвечала, даже когда внутренний напряженный узел ослабился. Да, отсутствие необходимости смотреть на него помогло, но это не сравнимо со всем остальным. Он был прав; я чувствовала себя в высшей степени разоблаченной. Если бы я не была настолько физически удовлетворена, я бы даже встала и пошла прогуляться в попытке перегруппироваться.

Он вздохнул, как будто мог чувствовать мою продолжающуюся борьбу.

– Поможет ли, если я расскажу тебе один из моих глубоких, темным секретов?

– Да, - сказала я сразу. Я так мало знала о нем, а он знал обо мне больше, чем кто-либо за столетия.

Его смех пощекотал мою шею сзади.

– Очень хорошо, вот, что обо мне знает только Менчерес: мое настоящее имя не Ян.

Глава 27

Это заставило меня шокировано сесть.

– Что?
– Неужели в его досье не было ничего верного?

– Это правда. Даже мои лучшие друзья не знают этого. Они встретили меня как Яна, когда мы были осужденными на пути в исправительные колонии Нового Южного Уэльса. Я слишком страдал от морской болезни чтобы сказать им, что это не мое настоящее имя. Умер бы от обезвоживания в этом рейсе, если бы Криспин не поделился со мной своей скудной едой и водой, запугав Чарльза и Тимоти делать то же самое.

– Вот почему ты ненавидишь лодки, - пробормотала я, вспоминая его комментарий в частном аэропорту Польши.

– О, действительно. Никто не праздновал изобретение полета больше, чем я. С самолетами, доступными для межконтинентальный путешествий, мне больше никогда не приходилось ступать на вздымающийся корабль снова.

Я уже рассказала ему слишком много, но по какой-то причине я еще кое-что раскрыла.

– Я огня боюсь, - призналась я.- Вот почему я чувствовала то же самое в отношении изобретения электричества. Но если твое имя не Ян, почему все так думают?

В его голосе прозвучали задумчивые нотки.

– В тысяча семьсот восемьдесят восьмом году в Лондоне Ян Мейнард убил проститутку и был приговорен к двадцати годам каторжных работ в австралийских исправительных колониях. Но Ян никогда не ступал на «Александра». Меня заменили на него за ночь до отправки заключенных.

– Почему? И как им удалось скрыть подмену?

– Жадность.
– Его тон был небрежным, но его запах испортился.
– Отец Яна подкупил охранников, чтобы мои протесты не были услышаны. Не могу их винить. У охранников был выбор между гневом богача, если они расскажут, или получить хорошую сумму в карман за молчание. Они сделали мудрый выбор.

– Ты очень снисходительный, - сказала я, ощущая весь гнев, который он не испытывал по отношению к действиям жадных охранников.

– Они не предавали меня.
– Сталь окаймила его голос.
– Я оставляю свой гнев на тех, кто это сделал. Я не случайно оказался в тюрьме в ночь подмены. Меня заманили туда под ложным предлогом. Видишь ли, мой отец также был отцом Яна, но виконт Мейнард считал Яна достойным спасения, поскольку он был его законным наследником. Я был просто прискорбным результатом его интрижки с его бывшей посудомойкой. Тем не менее, мы были примерно одного возраста и выглядели достаточно похоже, поэтому виконт Мейнард знал, что подмена сойдет ему с рук.

Я закрыла глаза. Такие жестокие классовые различия исчезли в последние столетия, но я хорошо помнила, когда они имели разницу между жизнью и смертью.

– Мне жаль. Это было непростительно с его стороны.

– Я тоже так думал, - сухо сказал он.
– Особенно, когда он убедил мою мать согласиться с этим.
– При моем резком вдохе он добавил: - Ее первоначальное предательство было, по крайней мере, понятно. Мой отец угрожал выгнать ее и ее нового мужа на улицу. Они были его арендаторами, поэтому он мог их выселить, а была зима. Если холод не убил бы их, наступила бы голодная смерть, а она была беременна.

– Какой монстр, - сказала я с ненавистью. Одной из истинных радостей моей работы, была в вершении правосудия над такими, как виконт Мейнард.

– Да, именно поэтому моя мама хранила молчание.
– Он остановился на секунду. Когда он снова заговорил, его тон стал грубее.
– То, что я узнал намного позже было то, что после подмены она не смогла этого вынести и рассказала все судьям. Мой отец отверг это как бред сумасшедшей и потратил много денег, чтобы заставить молчать всех, кто мог бы ей поверить. Затем он выселил их, как и обещал. Она умерла от пневмонии до рождения ребенка. Я не знал, конечно. Я был отправлен к тому времени. В течении почти двух десятилетий я ненавидел ее за предательство, а она все это время была мертва, потому что пыталась спасти меня.