Чтение онлайн

– По началу об этом знала только Лейла.
– Он сверкнул мне безрадостной улыбкой.
– Дагон заморозил время, как только я его вызвал, но Лейла прирожденная ведьма, так что на нее это не подействовало. Она видела все, включая Дагона, рассказывающего, что смерть Менчереса была уловкой. Знал, что она расскажет Владу об этом, поэтому я позаботился о том, чтобы их парочка была передо мной в долгу, найдя некроманта, связавшего себя с Лейлой. Это купило ее и молчание Влада, гарантировав, что Менчерес не услышит о том, что я сделал.

Влад должен мне, сказал Ян, договорившись с Владом отправить за нами его частный самолет. Да, Колосажатель должен, и гораздо больше, чем одолжение самолета и другие услуги могут погасить.

– Сейчас, - сказал Ян, его тон стал твердым.
– Если ты не хочешь, чтобы я ушел и никогда не вернулся, то расскажи мне, кто тебя так сильно предал, что ты была уверена, что я собираюсь обменять тебя Дагону всего через пять минут, оставшись связанной и в одиночестве.

Я не знаю, что поразило меня больше: внезапная смена темы или его угроза.

– Что?

– Должно быть предательство, - продолжил он тем же кремниевым тоном.
– По личному опыту я знаю, что такое панический приступ при изнасиловании, но это было не то. Я дал тебе время побыть в одиночестве, чтобы посмотреть, сможешь ли ты быть связанной без этих воспоминаний, но ты была абсолютно спокойна...и убеждена, что я предал тебя. Почему?

Я искала, чего бы еще сказать, лишь бы не правду.

– Ты действительно уйдешь? Это уничтожит наши планы убить Дагона.

Его челюсть сжалась, пока я не услышала треск.

– Для умной девушки ты временами игнорируешь очевидное. Я тебе больше не нужен. Ты права- если ты снимешь заклинание с крови Сильвера, придет Дагон, что теперь делает мое присутствие необязательным, а не необходимым.

Я знала, что мой рот был открыт. Я знала, что должна закрыть его и сказать что-то взвешенное и рациональное, но мысли, кружащиеся в моей голове, были совсем не такими. Хуже того, они все слились в крик «Подожди, не уходи!» такой отчаянный, что я боялась, что, если я попытаюсь сказать что-то другое, это будет тем, что выйдет вместо этого.

Резкая улыбка скрутила его губы.

– Я приму твое молчание за ответ.

Затем он развернулся и пошел вниз по лестнице.

– Подожди, не уходи!

Я прокричала это со всеми чувствами, которые пыталась подавить. Услышав их так четко озвученными, я ужаснулась. Я не могла выдать их за беспокойство из-за потери его боевых навыков. Мой голос был слишком грубым, слишком откровенным, слишком честным. Теперь он знает, что я к нему чувствую. Он должен был быть глухим, чтобы не понять это.

Он остановился у подножия лестницы. Я закрыла глаза. Я не могла видеть жалость на его лице, когда он обернулся. Я бы дала ему понять, что влюбилась в него, как современная школьница, пишущая ему в подробностях о своей влюбленности. Глупо, глупо, глупо! Я хорошо доказала высказывание, что нет такого дурака, как старого дурака.

– Черт побери, - я вздохнула, опускаясь на лестницу.
– Мы можем притвориться, что последних пяти минут не было?

– Нет.
– Его тон был настолько резким, что у меня глаза открылись.

Он развернулся и теперь смотрел на меня со странной смесью веселья и опасной интенсивности на лице.

– Можно уточнить?
– сказала я таким же резким тоном, что и он. Я могла быть разрушена внутри, но будь я проклята, если покажу ему больше, чем уже показала.
– Я не могу понять по выражению твоего лица, ты собираешься смеяться надо мной или вырвать мне горло.

Внезапно он оказался передо мной, подтягивая меня с грубостью, порвавшей мой пиджак.

– Ничего из этого. Я буду трахать тебя, пока мы оба не закричим.

Глава 34

Ян поцеловал меня так сильно, что все чувства, которые я пыталась подавить, превратились в желание. Я поцеловала его в ответ, когда новое безумие эмоций вспыхнуло во мне. Мне было все равно, если это будет глупо или слишком рано, или опасно, или это оставит меня с разбитым сердцем. Я нуждалась в нем так, как раньше ни в чем не нуждалась.

Мы упали на лестницу так грубо, что из меня выбило воздух. Потом я рвала его одежду, пока его голая кожа не коснулась моей. Я должна была почувствовать его, чтобы доказать, что я еще не потеряла его. Мои руки бегали по его спине и плечам, наслаждаясь мускулами под его шелковистой кожей. Затем я зарыла их в его волосы цвета заката, чтобы прижать поближе.

Его рот оставлял синяки, как и его руки, когда они срывали с меня одежду. Затем его рот коснулся моей шеи. Я вскрикнула, когда его клыки глубоко вонзились. Жар разгорелся во мне, когда сок от его клыков попал в кровоток. Затем его медленные, сильные всасывания увеличили удовольствие, ошеломляя меня своей интенсивностью.

Он крепче сжал меня, его клыки снова вонзились, посылая по мне еще больше этих невероятных всплесков. Боги милостивые, я не знала, что это может быть так! Было больно, когда Тенох укусил меня, обращая в вампира. С те пор я никогда не позволяла другому вампиру кусать меня. Я не могла. Моя кровь выдала бы то, чем я была.

Ян подтолкнул мой рот к своей шее. Я колебалась. Я никогда не пила от вампиров, так как не могла предложить взаимность. Затем его новый, более глубокий укус выбил из меня нерешительность. Я вонзила в него свои клыки, застонав, когда его кровь потекла по моему горлу. С метками, его кровь теперь стала самым крепким из вин. Каждый глоток посылал восхитительный огонь по моим венам.

Желание сводило меня с ума. Каждое прикосновение его кожи делало мою плоть сверхчувствительной, и каждый новый укус друг друга заставлял меня содрогаться от удовольствия. Наконец, я оторвала свой рот, чтобы выкрикнуть: "Пожалуйста!" на любом языке, какой придет в голову первым.

Его рот покинул мою шею, чтобы опалить мой. Затем он скользнул между моих ног, и я почувствовала восхитительный ожог от серебряного укола. Даже когда он начал выходить, я схватила его руками и ногами, чтобы заставить его глубже войти, вскрикнув, когда это грубо захоронило его полностью внутри меня.

Звук, который он издал, стоил боли. С его размером, мне нужно было больше мягкости, чтобы не было больно, но мне было все равно. Я выгнулась напротив него, и он начал двигаться, как будто кипящая во мне страсть тоже изливалась в него. Эта боль усилилась, но и удовольствие тоже, пока оба не заставили меня кричать так громко, что он остановился и оторвал свой рот от моего.