Чтение онлайн

– Ага… Понятно, – кивнул я. ТАКАЯ новость не могла меня не порадовать. А я уж думал, что снова простым стрелком в цепь пойду. – Ну, товарищ комбриг зря не скажет! Веди, боец Рогозин!

Я привычно прихватил автомат с рюкзаком, мы вышли из палатки и потопали куда-то в «неизведанные дали» – в эту часть лагеря я еще не заходил. Впрочем, мои перемещения здесь ограничивались входом-выходом, штабной палаткой, баней и столовой.

Оружейным складом оказался довольно большой навес, под которым густо громоздились целые пирамиды знакомых каждому военному зеленых ящиков. Это они не хило затарились! Здесь только автоматов на роту, а то и две. А ведь еще и пулеметы есть и гранатометы – уж настолько я в маркировке разбираюсь. И зачем им столько свободных стволов? Про запас? Или они изначально планировали единообразно вооружить бредунов?

Охраняли такое богатство не хуже штабной палатки – почти десяток «гвардейцев Белоусова» в чистеньких шведских анораках. Они бдительно несли службу по периметру. А вот под самим навесом, среди деревянных баррикад никакого движения не наблюдалось. Однако Степан, кивнув на штабеля, спросил у ближайшего часового:

– У себя?

– Угу! – зевнул боец и добавил: – Просил не беспокоить!

– Ну, мы-то по важному делу! – словно оправдываясь, сказал Степа и как-то не слишком уверенно оглянулся на меня, словно ища поддержки.

– А ты постучи! – предложил охранник, заметно оживившись.

Рогозин робко стукнул несколько раз костяшками пальцев в стенку ближайшего ящика. И тут же замер, прислушиваясь к звукам «из глубины». Но склад безмолвствовал. Тогда Рогозин постучал решительней. Краем глаза я заметил, что ближайшие часовые, нарушая устав караульной службы, подошли поближе к нам, явно предвкушая некое зрелище. Они на этом складе злую собаку держат что ли? С чего такой интерес?

Я отодвинул Степана и сам стукнул несколько раз кулаком, да так, что пирамида из ящиков ощутимо качнулась.

– Ты по голове своей пустой вот так постучи! – раздался из-под навеса злобный голос. – Я вот сейчас вылезу и ка-а-а-а-а-а-ак стукну кому-то! Чтобы потом стучать было нечем!

Рогозин и охранники попятились. А я спокойно остался стоять на месте, ожидая появления «страшного монстра». Из-за штабеля быстрым шагом вышел невысокий пожилой человек, одетый в такой же, как у Белоусова цифровой камуфляж. На голове мужика красовалась роскошная фуражка с очень высокой тульей и черным околышем. На плечах незнакомца лежали погоны с маленькими звездочками без просветов. Две звездочки в ряд… Да это же…

– Прапорщик Наливайко! – тихо (и как мне показалось – с ужасом) прошептал за моей спиной Рогозин.

– Да я тебя сейчас… – толком не разглядев визитеров начал, было, вещать «хранитель склада», но, наткнувшись на меня, резко оборвал тираду.

– Ну, и чего ты, красавец, замолчал? – поощрил я прапорщика.

Надо же! Настоящий прапор! И, судя по возрасту, довоенной выделки! Немудрено, что эти салабоны так его пугаются – дед Афган рассказывал, что в прежние времена прапоры для солдат самыми страшными людьми были. Не уточнял только в чем этот страх заключался! Ну не ели же прапоры солдат на обед?

– А ты еще кто такой? – прищурившись, прапорщик стал разглядывать меня, как если бы я был диковинной говорящей птицей.

– Полковник Красной Армии Борис Орлов! – глядя на мужичка сверху вниз, негромко сказал я и совсем тихо, так, чтобы слышал только прапор, добавил: – Встать смирно, когда разговариваешь со старшим по званию!

Ох, как его проняло! С ним так, наверное, лет тридцать уже не разговаривали. Вот он и разбаловался! Но всё же… Медленно, медленно… очень медленно прапор свел пятки вместе и вытянул руки по швам.

– Рогозин, приказ! – я, не глядя, протянул руку назад, и Степан вложил в нее бумагу.

Я аккуратно развернул лист и поднес его к глазам прапорщика, не сомневаясь, что в приказе всё оформлено наилучшим образом. Ну не стал бы такой офицер, как Белоусов, пренебрегать правилами ведения документооборота.

Ага! Похоже, что в приказе действительно написано нечто особенное. Вон как у прапора глаза расширились!

– Пройдемте, товарищ полковник, – предельно вежливым тоном сказал Наливайко и приглашающе махнул в сторону навеса.

Степа сунулся было следом за мной, но наткнулся на взгляд прапорщика и, стушевавшись, отошел к часовым. Кстати, морды караульных выглядели на редкость обескураженными. На их глазах произошло нечто, полностью ломающее всю картину мироустройства – какой-то незнакомый мужик построил их грозного начсклада.

Я прошел по узкому проходу между штабелями и очутился вдруг на довольно просторной площадке. У одной из стенок стояла раскладушка, на которой валялось смятое одеяло. У соседней стенки несколько ящиков изображали стол и стул. На «столе» лежал толстый рукописный журнал в картонной обложке. Вероятно, какая-нибудь книга учета. Из этого закутка отходило еще несколько проходов. Прямо-таки центр паутины.

– Что будете брать, тащ полковник? – спросил подошедший «паук».

– АПС, четыре магазина к нему, сотню патронов! – не задумываясь, сказал я. – И это… такую же кобуру, как на ребятах!

Прапор молча развернулся и ушел в один из проходов. Было слышно, как он возится там, открывая и закрывая ящики. Пользуясь его отсутствием, я мельком глянул в бумагу, произведшую столь волшебное действие. Глянул и обомлел! В «приказе» было написано:

«Петрович! Выдай подателю сего всё, что он ни попросит! „Всё“ действительно означает ВСЁ! Не стесняйся предложить новинки! И не жмоться, старый хрыч, а то заставлю строевой заниматься, как в прошлый раз! Ты меня знаешь, жучила! Подпись: Иваныч». И чуть ниже: «И будь с ним предельно вежливым! Я тебе потом объясню, кто он такой».

Вернулся прапорщик через пять минут. Разложив на «столе» запрошенные предметы, он посмотрел на меня вопросительно. Первым делом я проверил «Стечкина». Пистолет был совершенно новый, в консервационной смазке. Магазины к нему тоже, значит за упругость пружин можно не опасаться. А вот патроны были в незнакомой упаковке – картонных пачках по двадцать пять штук с неизвестной мне маркировкой.

– Болгарские! – пояснил Наливайко, уловив мое недоумение.

– А они… как?

– Нормальные! – отрезал прапор, начиная заводиться. – Чего еще хочешь? Говори быстрей, а то… – тут он, видимо, вспомнил о приписке в «приказе» и резко сбавил обороты: – Может тебе что подсказать, тащ полковник? Есть бесшумки: «Вал», «Винторез», «Вул». Есть стволы под «Девять-Парабеллум»: «Арсенал», «Грач», ГШ-18. Есть крупняк: КСВК, ОСВ-96. Есть снайперки попроще: СВД и СВУ. Прицелы есть оптические и коллиматорные. Подствольники «Костер»…

– Богато! – оценил я подборку.

Вот только ни к чему мне эта коллекция. Я не снайпер и не диверсант. Привык обходится малым: надежным, как лом «Калашом» и громоздким и тяжелым, зато имеющим отличный бой, «Стечкиным».

– Однако ни к чему мне такие изыски! – сказал я. – Мне бы что попроще. Автомат я свой оставлю – он хоть и старенький, но еще ни разу меня не подвел. А вот магазинов к нему у меня всего два осталось, да и те битые. Вот магазинчиков бы мне…

– Сколько? – уточнил Наливайко, уже делая шаг в проход.