Чтение онлайн

Она подошла к очагу. Стены замка всегда были холодными, а продолжительная сырая погода только способствовала этому. Огонь в очаге источал приятное тепло, но пальцы Мередит оставались холодными, хотя она держала их над самым пламенем.

Где сейчас Роланд? И когда придет?

Его не было за вечерним столом. Возможно, он и сейчас потерял к ней всякий интерес?

Звук открывающейся двери заставил Мередит повернуться.

В дверях стоял Роланд. Его взгляд удовлетворенно остановился на ней. Потом переместился — Роланд изучающе обвел опочивальню глазами, отметил изменения. Затем он снова посмотрел на нее и сказал:

— Вы чувствуете себя как дома, я вижу.

В его тоне не было осуждения, и Мередит удивилась тому, как легко он принял привнесенные ею новшества.

Почему-то от этого ей стало не по себе. Она не позволит себе расслабиться! Если Роланд полагал, что проймет ее своей притворной вежливостью, он заблуждался.

— Не могу сказать, что я недоволен, — тем временем продолжал он, входя в комнату и закрывая за собой дверь. — Вы всюду несете с собой уют и красоту.

Мередит нахмурилась. Безусловно, напомнила она себе, он сказал это, преследуя какую-то собственную цель. Роланд ничего не делал просто так.

Она немедленно даст ему знать, что несколько приятных слов не помогут ему добиться ее уступок.

Пока эти мысли проносились в ее голове, Роланд приближался к ней особенной, кошачьей походкой. Взгляд его голубых глаз скользнул по Мередит, отметив пеньюар из белого дамаста и задержавшись на ее губах.

В ответ ее обдало слишком хорошо знакомым жаром. Мередит отступила на шаг и закрыла глаза.

— Прошу вас, не дотрагивайтесь до меня, — прошептала она. — Это не входило в наше соглашение.

Роланд остановился.

— Понятно. Пожалуй, я подчинюсь вашим желаниям.

Услышав эти произнесенные нейтральным тоном слова, она бросила на него быстрый взгляд. К ее полнейшему изумлению, ей показалось, что он (Господи, она, должно быть, совсем сошла с ума, если могла даже подумать такое!) обижен. Мередит почувствовала замешательство: на что он мог обидеться, и что это могло значить?

Она не знала, как себя вести дальше.

— Я… благодарю вас, милорд, — залепетала Мередит. — Для меня очень важно, что вы выразили свое уважение ко мне, согласившись с моим решением.

Роланд молча пересек комнату, чтобы налить себе бокал вина из графина, стоявшего на столе. Он пил не спеша, и так крепко держал бокал за ножку, что у него побелели суставы. Закончив пить, он отставил бокал и подошел к креслу, стоявшему у очага. Усевшись в него, начал неторопливо расшнуровывать свои башмаки. Казалось, ему не было никакого дела ни до жены, ни до всего остального.

Может, он вообще забыл о моем присутствии, подумала Мередит спустя минуту. Ее охватила тревога. Неужели Роланд на самом деле настолько равнодушен к ней?

Мередит поспешила подавить свое разочарование. Она же сама этого хотела, разве не так?

Роланд тем временем встал, снял через голову рыцарскую тунику и бросил на кресло. Ее восхищенный взгляд скользнул по его широким плечам с невольным страстным желанием. В свете очага его кожа казалась бронзовой и гладкой.

Она вдруг почувствовала непреодолимое желание коснуться пальцами этой кожи, проверить, такая ли она гладкая, как кажется…

Боже, что я делаю? — сокрушенно спросила себя в следующее мгновение Мередит. Яне должна смотреть на него таким взглядом! «Как бы тебе этого ни хотелось», — прошептал ей ее внутренний голос. Разумеется, она не могла не думать о Роланде… А он уже начал готовиться ко сну.

Она должна сделать то же самое, решила Мередит. Укрыться своими постельными принадлежностями и быстро смежить веки, чтобы не было искушения полюбоваться его обнаженным телом.

Мередит поспешно пересекла комнату и рухнула на подготовленное ею ложе, даже не сняв пеньюара.

Роланд быстро остановил занесенный меч, когда Саймон неожиданно отступил и поднял руку в знак того, что просит о пощаде. Удрученно покачав головой, рыцарь снял шлем. Сделав глубокий вдох, он отер рукавом пот с лица и шеи. Кровь бурлила у него в жилах.

— Почему мы остановились? Саймон покачал головой.

— Потому что с меня хватит на это утро. По твоей милости я уже давно пропустил свой завтрак. Я хочу пить и искупаться в реке.

Нахмурясь, Роланд поднял руку и сдвинул назад шлем.

— Я попрошу кого-нибудь еще потренироваться со мной.

Он вдруг вспомнил о состязаниях, которые они когда-то проводили с Джеффри. Его брат был способен часами сражаться без устали, наслаждаясь каждой минутой боя. Вот это были поединки!..

Саймон встретился с ним взглядом и насмешливо скривил губы.

— Сколько бы ты ни тренировался, тебе все равно будет недостаточно этого, чтобы унять твою боль, дружище. Я считал, что ты успокоился, но с тех пор, как в твоих покоях обосновалась Мередит, ты обезумел. Я не буду понапрасну тратить ни твое, ни свое время, Роланд, спрашивая о том, что тебя беспокоит, потому что знаю: ты не расскажешь мне, что происходит между тобой и твоей женой. Только запомни, это, — он показал на меч в руках Роланда, — не поможет. — Несмотря на то, что Роланд нахмурился, он продолжал: — Мне понятно, твое отношение к леди Мередит — результат того, что произошло в прошлом, но насколько я понимаю, она не из тех, кто может предать тебя. Она ни разу не посмотрела в сторону другого мужчины. Ни словом, ни делом она никогда и ни в чем не проявила неуважения к тебе. Она замечательно ведет хозяйство замка. Слуги, кажется, готовы сделать все, чтобы ей угодить, особенно потому, что она работает наравне со всеми. Несмотря на то, что она дочь Пинакра, похоже, ты поступаешь неправильно. Какие у тебя к ней претензии?

— Ты не ошибся, подумав, что я тебе ничего не расскажу, — проговорил Роланд. — Буду тебе признателен, если свое мнение о леди Мередит ты будешь держать при себе.

Он не собирался рассказывать Саймону, что это не он отказался делить брачное ложе. Он не собирался признаваться в том, что сам был в этом виноват. Он не хотел полностью прекращать свои близкие отношения с ней, хотел только держать под контролем собственные чувства. А это-то у него не получалось. Саймон ничего этого не знал. Негодование по поводу того, что Мередит так легко расположила к себе его собственных людей, заставило Роланда сказать с жаром:

— Чем только она вас всех так приворожила?

— Ничем, кроме того, что заслужила уважение, Роланд.

С этими словами Саймон повернулся и ушел.

Выведенный из себя тем, что всё, что сказал этот человек, — правда, Роланд воткнул свой меч в землю и направился к конюшне. Ему тоже надо было остыть.

Подойдя к бочке с водой, он окунул в нее голову, потом выпрямился, чувствуя, как прохладная вода стекает с его разгоряченной головы. К сожалению, вода не смогла остудить жар, который мучил его изнутри.