Чтение онлайн

Второе: попытаться вылезти самой. Теоретически камни выступают, но практически — живот мешает наклоняться, голова кружится, а вероятность сорваться равна почти ста процентам. Спасибо, нет. Я всегда выступала против экспериментов над беременными.

Третье: магия. Меня сюда, скорее всего, и спустили магией. Значит, и выбраться я смогу тем же способом. Вопрос только в том… как?

Я провела рукой по животу и прикрыла глаза.

— Ну что, малыш, — сказала я тихо, — похоже, твой звёздный час наступил чуть раньше, чем мы рассчитывали. Я, конечно, планировала, что ты проявишь магию в пять лет, устроив фейерверк на новогодней ёлке, но обстоятельства внесли коррективы.

В ответ — тихий толчок изнутри. Слабый, но очень своевременный.

— Вот именно! — я почти рассмеялась. — Значит, ты со мной согласен. Теперь только осталось объяснить тебе, что именно надо делать.

Я открыла глаза и уставилась в серый каменный круг над головой.

— Подъём наверх. Всего-то. Представь себе лифт. Это такая штука, которая поднимает людей вверх. Да, я знаю, что ты пока ещё даже не видел лифт, но поверь маме, штука удобная. Тебе нужно всего лишь… ммм… потянуть нас вверх. Как будто играешь с воздушным шариком.

Я вздохнула. Чувствовала себя идиоткой, но другого способа объяснить не было. Да и как объяснять существу, который еше ничего не видел? Малыш мог слышать мой голос — я знала это точно. А значит, оставалось надеяться, что он поймёт если не слова, то намерение.

— Главное, никаких резких движений, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Подъём медленный, аккуратный. Мы ведь с тобой не таблетка аспирина, которую можно проглотить и запить водой, мы хрупкая посылка с пометкой «осторожно».

Я снова закрыла глаза, сконцентрировалась и представила, что нас поднимает невидимая сила. Камни под ногами остались неподвижными, но где-то глубоко внутри живота отозвалось слабое тепло, такое знакомое, как тогда, когда он защитил меня от заклинания лекаря.

— Вот так, — прошептала я, — именно так. У тебя получается.

И в этот момент я впервые ощутила, как воздух вокруг стал чуть плотнее, будто стенки колодца приблизились. Земля подо мной дрогнула. А сердце застучало так сильно, что я едва не рассмеялась.

Сначала всё напоминало странный сон. Пол подо мной чуть дрогнул, будто колодец сам решил пошутить и потрясти меня, как таблетку в пузырьке. Я крепче вжалась в стену, ладони вспотели. А потом… я действительно почувствовала, что земля ушла на пару пальцев вниз, а я сама приподнялась. Совсем чуть-чуть, будто кто-то незаметно подложил под меня тонкую подушку.

— Молодец, — выдохнула я, едва сдерживая слёзы. — Вот так, ещё немного!

Я пыталась дышать ровно, не мешать, не отвлекать. Малыш, казалось, слышал и даже старался: тепло в животе разгоралось, воздух в колодце становился гуще, будто я оказалась в воде. Камни у спины холодили, но тело вдруг стало почти невесомым.

На секунду мне даже показалось, что я действительно двигаюсь вверх. Я разжала пальцы, подняла взгляд и — да, каменный круг вверху будто стал ближе! Совсем немного, на пару локтей, но сердце ухнуло куда-то в пятки: работает!

— Получается! — я улыбнулась сквозь дрожь. — Видишь, малыш? Мы уже начали. Главное — медленно и аккуратно. Никаких резких рывков.

Но, как это часто бывает в фармацевтике, когда случайно перелил каплю — раствор уже не тот. Сначала я ощутила лёгкий толчок снизу, будто нас подхватило и подбросило. Я взвизгнула и вцепилась в камень, хотя понимала: никакой опоры у меня нет. В следующее мгновение ощущение невесомости пропало, и я с глухим ударом снова опустилась на пол.

— Тихо, тихо… — я погладила живот, хотя дыхание сбивалось. — Это не твоя вина. Просто передозировка силы. Ты большой молодец, мама тобой гордится. Мы попробуем ещё.

Я снова пыталась объяснить, почти как на лекции: то представляла себе воздушный шарик, то лифт, то даже эскалатор в метро, о котором малыш, разумеется, и понятия не имел. Но выбора у меня не было — словами хоть как-то нужно было направлять. Он отвечал по-своему: то коротким всплеском, который на миг приподнимал меня над землёй и тут же ронял, то странным давлением, будто грудь стянул невидимый корсет и вдохнуть становилось трудно.

В голове одна за другой вспыхивали медицинские формулировки: «нестабильный магический контроль», «хроническая незрелость навыков», «побочные эффекты в виде головокружения у матери». Хоть в справочник заноси.

— Ничего, — выдохнула я после очередного неудачного рывка, стараясь говорить уверенно. — Скажем так: курс терапии начат, результаты нестабильные, но положительные.

Я нервно усмехнулась, хотя смех вышел хриплым. Даже эти жалкие попытки вселяли надежду: сила у него есть. Просто он слишком мал, чтобы управлять ею по-настоящему. А я слишком наивна, если всерьёз думаю, что ребёнок, который ещё даже не родился, должен сразу понимать, что такое «подъём наверх».

Я опустилась обратно на землю, прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Голова гудела, в висках стучало, веки норовили смежиться сами собой. Хотелось спать так отчаянно, что каждое мигание грозило утянуть в тёмную бездну. Но я знала: спать после возможного сотрясения нельзя. Тем более — спать одной, в каменном мешке, где каждая секунда может стать последней.

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя держаться. В груди росло отчаяние, но я прижимала его, словно крышку на кастрюле: если дать вырваться, всё разнесёт к чёрту. Сейчас речь шла не только обо мне, но и о моём ребёнке.

Тишина звенела. И именно в неё ворвался чужой голос.

— Ну что, госпожа Лидия, устроились удобно?

Я резко подняла голову. Над краем колодца склонился силуэт. Луна подсветила лицо — знакомое до боли, и всё же чужое. Лекарь смотрел вниз, и в его глазах не было ни капли жалости, ни тени участия. Только холодная насмешка, как у человека, которому наконец-то позволили снять маску.

Я стиснула зубы. Сонливость исчезла в один миг, как будто её никогда и не было. Теперь я точно была не одна. Но легче от этого не становилось.

Лидия Викторовна

— Ну что, госпожа Лидия, устроились удобно? — голос сверху скатился в колодец, как холодная вода по затылку.

— Угу, — ответила я, старательно собирая голос в одно целое. — По шкале удобства от мягкой палаты до гвоздей — уверенная «каменная классика». Вы тоже хотите опробовать?

Ну, а что еще я могла сказать? Возможно мне не стоило показывать характер и нарываться, но и преклоняться и показывать, что я боюсь, а я очень боялась.