Чтение онлайн

— Как всегда, слишком осторожна.

Эйм всегда знала, о чем я думаю.

Фары выловили из тьмы нагромождение чего-то коричневого и серого, раскиданное по всей дороге, и у меня появилась парочка вариантов: А. ускориться или Б. ещё сильнее притормозить; А. проехать напролом или Б. объехать. Я выбрала А: нажала на педаль газа и крепко схватилась за руль. Вдруг ближе я увидела ноги, руки, раздутое лицо, почуяла запах смерти. Я почувствовала ужасный толчок под нашими шинами. Это была преграда в виде кучи тел — осколки блестели в том месте, куда мы бы поехали, если бы я решила их объехать, и там же распластались на асфальте два свежих трупа: кровь была всё ещё влажной и алой. Это была ловушка, но мы проскочили. Спасибо, Клод. Спасибо, Дуайт.

Груда разлагающихся мертвецов, к счастью, быстро осталась позади. Я решила мельком посмотреть на ребенка. Он смотрел прямо перед собой, словно мы везли его домой после просмотра фильма в кинотеатре, и он мысленно прокручивал в голове кадры киноплёнки. Как будто снаружи грузовика не существовало ничего, на что стоило смотреть, и никогда бы не существовало.

— Может это его и испугало? — спросила Эйм. — Ну, то есть, когда он ехал с ними.

Как вариант.

Мы снова выехали на долгожданный свет. Я помнила, что по пути в город должен был быть ещё один короткий туннель. Я остановила грузовик, чтобы поразмыслить. Когда мои пальцы стали неметь, я отпустила руль.

Птица села на тросы ещё одного моста, который находился параллельно нам. Эйм сказала, что этот мост был самым широким в мире.

Она разбиралась в таких вещах.

Солнце уже взошло достаточно высоко. Мы ушли из нашего лагеря в горах сегодня рано утром и прошли двенадцать миль преимущественно по холмистой местности, а затем наткнулись на братьев этого малыша. Мы планировали пересечь мост незаметно и пешком, затем затаились бы в Сьюард Парке у Гремучих и ждали бы, когда появился бы Роб. В общем, незаметно пройти не вышло.

— Точно обратно не хочешь? — спросила я Эйм. — Они нам будут рады, да и на грузовике быстро доберемся, к тому же, это будет просто невероятное приключение...

Я остановила машину.

— Дерзай, если хочешь.

Она, конечно же, знала, что я отвечу. Мне даже не надо было это озвучивать. Эйм — главная причина, по которой я осталась в Паско, а не стала выбивать себе местечко в резиденции, где разрешали жить даже людям смешанных рас, таким, как я. Я уже достаточно далеко зашла, и всё потому, что любила её. И я пойду дальше. На край земли. От начала до конца.

Хотя, наверное, с ней должен был быть Роб. Эйм не переставала болтать о его рыжих волосах, веснушках, голосе и умении играть на гитаре с тех пор, как мы получили сообщение. Когда мы были ещё в лагере, она сказала, что в нём есть какой-то тайный огонь, который горел будто зажженная сигарета. Он достойный вариант для неё.

— Хватит дуться. — Она состроила гримасу и скосила глаза. — А то так и останешься с таким лицом. Давай я поведу. Обожаю машинки.

Она отдала мне пистолет, наше единственное оружие, я даже не догадалась прихватить обоймы у Дуайта, но уже поздно думать об этом, затем она скользнула обратно, а её теплое бедро прижалось на мгновение к моему.

— Давай. Выходи.

Ребенок не пошевельнулся, когда я открыла дверцу, поэтому мне пришлось перелезть через него.

Эйм водила так, словно была в потоке автомобильного движения: аккуратно, включая поворотники. Думаю, она научилась этому у своей семьи. Туннель оказался пустым, не считая парочки дерьмовых фургонов, до которых никому не было дела. На разбитых окнах одного из них всё ещё висели занавески, которые затрепетали, когда мы проехали мимо. Мы с волнением выехали на главную улицу, Рейньер Авеню, название которой всплыло у меня в голове. Эйм затормозила в конце съезда.

— Куда теперь?

— На юг, — указала я налево.

Улица Рейньер явно видала лучшие дни. Края дороги обрамлял щебень, поросший травой, сужая её до тропинки. Полусгоревшая вывеска ресторана рекламировала горячие булочки. Мешки с песком были накиданы в виде преграждения и служили своего рода наблюдательным пунктом для охраны перекрёстка, от которого расходились пути вниз. Изодранные куски камуфляжа висели на поваленном фонарном столбе. Всё это было напоминанием о былых временах, когда солдаты решили первыми выбраться из этой окружающей нас тюрьмы и стать Иными, дезертируя огромными количествами, так как реальная жизнь становилась всё паршивее и паршивее.

— Ух. Ну и бардак.

Эйм легко объехала груду кирпичей и поставила двигатель на первую передачу, чтобы разглядеть все вокруг повнимательнее.

— Как ты вообще сможешь понять, где тут парк?

— Фуух. Нам что, подкоп делать? А, нет, сюда!

Тут лежали всё те же мешки с песком, но некоторые из них свалились с верхушки самодельных стен, и нам всего лишь оставалось отодвинуть их с пути, чтобы добраться до четырехполосной улицы рядом с озером. Мы отправились прямиком туда, где находились одни из первых наблюдательных пунктов Гремучих, которые возвышались словно гигантские кормушки для страусов. Одна девчонка уже заприметила нас и направила свою рогатку в сторону лобового стекла нашего грузовика. Её напарник окрикнул её, мы наконец-то узнали друг друга, и они пропустили нас к воротам сквозь изгородь, сооруженную из цепей. Ещё одно здание, которое было больше похоже на бункер, блокировало вход внутрь. Здесь разместилось четверо из Гремучих, который были похожи на гиков из команды по пейнтболу, не первой свежести. Они удостоверились в наших благих намерениях по кусочку бумаги с криптографией и по половике резиновой змеи, которую передал нам их посыльный вместе с сообщением от Роба. Они забрали мой нож. Но я не виню их за это. Они разрешили оставить нам пистолет, но, правда, без пуль.

— Что у вас в багажнике?

Я даже и не подумала вытащить чемодан. Вот тупица. Хотя открыв тяжелые металлические дверцы, дозорные не нашли там ничего, кроме бензина, и никого, кто мог бы там спрятаться и, выскочив, перерезать всем горло.

Все стальное пространство багажника было забито закрытыми бочонками: из белого пластика высокого качества, которые используют для брожения пива.

— Добро пожаловать домой, — сказала девочка приблизительно моего возраста. Она сказала это недовольно, но всё же сказала. Она пошла вперед, чтобы указать нам путь в главный лагерь.

Нам не пришлось долго ждать. Всего через пару минут я увидела костровые места и столы для пикника, выстроенные полукругом, над площадкой был натянут брезент от одного дерева до другого, словно огромная палатка. Мы направились к игровой площадке, а солнце в это время уже собиралось садиться. Девочка дважды ударила по капоту нашей машины, затем кивнула и грозно посмотрела на нас. Эйм тоже кивнула и выключила зажигание.

Ребенок открыл дверцу грузовика. Мы с Эйм молча переглянулись. Затем она ухмыльнулась:

— Вот и приехали!

Может быть, его привлекли другие дети, которые лазили по канатам и металлическим конструкциям. Он соскользнул на землю, сделал несколько шагов в их сторону, затем остановился. Я тоже вышла из машины и захлопнула дверь. Только бы не вспугнуть его. Его внимание захватили игры и веселье.

— Кто это тут у нас?

Усатый парень с длинными волосами, одетый в робу, подошел ближе к играющим детям.

Эйм тоже открыла дверь и вышла.

— Мы, кажется, прибыли на день раньше. Я Эми Нихаузер, а это Долорес Грант.