Чтение онлайн

Но она была лгуньей. И доказательство тому лежало у него в кармане.

Парень у его ног не был мёртвым: Аллард видел, как его грудь вздымалась под грязным комбинезоном, который выдавал в нём Рабочего. Не то чтобы у Алларда были какие-то предрассудки; Кит мог никогда и не стать Гражданином, но от одного лишь его взгляда у Алларда перехватывало дыхание. У этого парня было красивое смуглое лицо, красоту которого портила лишь запекшаяся кровь и всё еще кровоточащая рана на виске.

Возможно, Аллард бы предпочел выбрать парня, который никогда не читал стихотворений. Возможно, это было бы предательством Государства. Его родители предпочли бы, чтобы он бегал за инженерами в университете.

Он ткнул парня ногой. Тот зашевелился.

* * *

Тетч проснулся от тошноты, которая наложилась на невыносимую головную боль, хуже любого похмелья: когда он успел напиться до чертиков и что это чесалось внутри черепа? Он попытался сжать свои пульсирующие виски пальцами, но почувствовал, как что-то его тянуло, какое-то давление на правую руку. Он потянул сильнее и тут услышал, как кто-то закричал в окружающей его тьме.

— Не делай этого.

— Не делать чего? — выпалил Тетч, садясь прямо. Он почувствовал рвотный позыв, который, казалось, принес бы облегчение, но засомневался, что это уняло бы боль в его голове. Он ощутил под собой слой раскаленного металла, который двигался и странно вибрировал. Он с трудом открыл глаза. Кровь, которая струйкой лилась из виска, склеила их намертво. Он был в машине. Но как?

— Мы с тобой прикованы друг к другу.

Тетч открыл глаза и окинул взглядом парня, который сидел в метре от него. Молодой. Обеспеченный. Одежда немного грязная. Похоже, их обоих загребла милиция за нарушение комендантского часа. Хотя парень выглядел не так уж и плохо, вот только Тетчу показалось, что он был слабоват, он даже носил очки, что было всего лишь манерностью и вычурностью с тех пор, как Государство пообещало каждому Гражданину хорошее зрение на всю жизнь.

Тетч поднял свою руку и увидел наручник, крепко пристегнутый вокруг запястья. В прошлый раз, когда его поймали, такого с ним не делали. Они решили добавить новую жестокость в наказание за такую пустяковую оплошность?

— Как тебя зовут? — спросил его парень.

— Имеешь в виду, как меня называет Государство?

Он закрыл глаза и попытался вспомнить, что произошло. Он возвращался домой после незаконной второй смены, где он начищал оборудование в Министерстве Хронометрии до часу ночи...

— Я знаю, что ты не Гражданин. Но у тебя же есть имя.

Тетч застонал. Он стал ощупывать всё вокруг в поисках того, на что можно было бы облокотиться, нашел металлическую планку, на которой сидел парень, и подтянулся к ней. Он специально сильно потянул за веревку, сковывающую их, чтобы проверить, насколько тяжелым и сильным был парень. Тот чуть было не свалился. Тетч улыбнулся.

— Если бы Государство заботилось о людях, обо всех людях, а не только о тех, у которых красивые дома, никто бы из нас тут не сидел.

Тетч высморкался. Он уловил запах одеколона.

— Быть может, ты и не уличный, но всё равно воняешь.

Парень, сидящий на планке, замер.

— Я не воняю.

— Ещё как. Правда не мусором и не мочёй. Дай-ка угадаю. Какой там парфюм, что сейчас брызгают на себя новички Партии? Преданность № 4?

Он наклонился ближе к парню и поглубже вдохнул.

— Нет, думаю это Непотизм8. — Он рассмеялся и сморщился от боли в голове.

— Это не парфюм. Это одеколон. К тому же не мой...

— Что ж, ты насквозь провонял им. Либо ты лжешь, как мальчик-паинька из Партии, либо ты дал кому-то попотеть в твоей футболке...

— Попотеть в футболке?

— Точно. Не слышал разве о таком?

— Нет.

Через секунду парень подавил смешок.

— Но ведь неплохой же одеколон.

— Нет, конечно, нет.

Они сидели в тишине какое-то время.

— Это не из-за того, что мы нарушили комендантский час.

— Нет.

— Дерьмо. В чем они меня обвиняют?

— Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Они вербовщики.

Вербовщики. Он вырос со своей старшей сестрой, которая только и делала, что рассказывала страшные истории о таких людях, которые похищали детей, стоило лишь приоткрыть окно для проветривания комнаты. Любой Рабочий мог рассказать о ком-то, кто настолько разозлил Государство, что "исчез" или был "завербован" на службу.

Теперь и он был на грани исчезновения.

Тут Тетча вырвало, и вся еда, на которую он потратил свой заработок, чтобы ненадолго забыть о голоде, после того как он слишком долго и часто работал, вышла наружу. Не так уж и много жижи было на полу, но вонь быстро перебила запах одеколона.

— Они везут нас на Линию Фронта, — сказал Тетч, утирая губы.

— Думаю, да. Я пытался образумить их. Они не могут вот так просто забрать Гражданина с улицы... То есть, я имею в виду...

Тетч пялился на него, заметив смущение на лице парня и красноту его щёк.

— Прости. Послушай. То, что ты Рабочий, а я нет, ещё не делает нас врагами, мы не обязаны ненавидеть друг друга. Мне нравятся Рабочие...

— Сейчас умру от счастья. Всё сразу меняется к лучшему, ведь я теперь знаю, что ко мне прикован Тот, Кто Симпатизирует Рабочим.

Парень заморгал. Затем отвернулся. Очень вовремя. Тетч закрыл глаза и притворился, что спал. Быть может, его сердцебиение угомонилось бы. Линия Фронта. Вот дерьмо.

* * *

Фургон замедлил ход. Аллард посмотрел на молодого Рабочего, который открыл глаза.

Вдруг раздался звук взрыва. Лопнули шины. Фургон затрясся, стал наклоняться и заваливаться на бок.

Аллард оказался верхом на парне. Он ощутил, насколько потной и горячей была его кожа по сравнению с его собственной. У Рабочего были ореховые глаза.

— Ты в порядке? — спросил Аллард.

— Буду в порядке, когда ты слезешь с меня. Что произошло?

Они прислушались. Кто-то начал кричать. Вербовщики в ужасе выкрикивали слова на незнакомом языке. Выстрелы. Эти звуки парализовали Алларда. Он вплотную прижался к Рабочему так сильно, как только мог. Это инстинкт, твердил он себе, инстинкт схватиться за кого-нибудь в поисках спасения, когда ты напуган. Рабочий попытался оттолкнуть его и подняться, но Аллард прошептал ему на ухо, чтобы он не двигался. Он точно не был уверен, какое решение было бы самым мудрым, но в его представлении было бы глупо привлекать к себе внимание, находясь в кузове фургона. Он не знал, что творилось снаружи, но пока никто не знал, что они были внутри, они были бы в безопасности. Хотя бы отчасти.

Крики прекратились. Их не стало хуже слышно. Они просто оборвались.

— Что это такое? — беззвучно произнес Рабочий одними губами.

Он не знал, кажется, все годы инструктирования прошли впустую. Аллард просто смотрел в прекрасные ореховые глаза. У Кита были красивые глаза, но не орехового цвета. Чудесные ореховые глаза, к которым не прикасалось Государство, которые просто были результатом творения генетики.

Что это было?

Тяжелые шаги. Множество. Как будто вокруг фургона вышагивала толпа людей. Нет, не толпа, потому что в их шагах был четкий ритм, как будто они маршировали на военном параде. Это замечание, которое было таким неуместным, но тем не менее, таким точным, что заставило Алларда улыбнуться, что должно быть привело Рабочего в замешательство: он был совсем растерян.