Чтение онлайн

Ноэль наклонился и нажал на кнопку передачи.

— Чем вы удобряете свои посевы?

— Щепотка корбоната калия! Паренек Вилли отправился исследовать неизведанные туннели вблизи пещеры с гидропоникой, и как думаете, на что он наткнулся? На старый лагерь. Его не было на карте, и в какой-то момент кто-то замуровал выход наружу. Вилли нашел несколько костровых мест и набил мешок угля. У Майора Льюиса была книга по основам выживания, и в ней было написано, как получать щелочь из золы, и мы попробовали это сделать. Сгодилось как удобрение.

— Спасибо за информацию, — сказал Ноэль.

— Конечно, — сказал Джорджи. — Дай поговорить с моей дорогой. Дайна, любовь моя, когда ты заглянешь к нам с визитом?

Я желала, чтобы был способ проложить туннель в пещеры, где был Джорджи. Иногда, у меня даже болело сердце от желания увидеть его. Я чувствовала себя опустошенной и печальной и не хотела есть.

Марьям нажала на кнопку.

— Не обращай внимания на Дайну, — сказала она. — Я навещу тебя, Капитан Джорджи! Ты напоишь меня чаем?

— Милая Марьям, конечно напою, а еще у меня есть бисквиты. Забегай в любое время.

— Обязательно. Я приду завтра.

Раздался звон на обед.

— Джорджи, нам пора отключаться. Береги себя, хорошо? — сказал Ноэль.

— Пока-пока, сэр, — сказал Джорджи. — Желаю всего самого наилучшего вашим друзьям.

— Вам так же.

Ноэль выключил радио.

Марьям выпрыгнула из комнаты вперед нас всех. Ноэль коснулся моей руки, прежде чем я пошла следом. Я стояла в дверном проходе компьютерной комнаты, наблюдая как Марьям продирался сквозь сумрак жилой пещеры к освещенному общему залу. Я ждала, когда Ноэль заговорит.

Он подошел сзади меня, теплый и выдаваемый дыханием, выше, чем я, пахнущий мылом и потом.

— Куда ты ходила в этот раз? — пробормотал он, когда Марьям оказалась вне зоны слышимости.

— На Плантацию. Посмотреть на Пиллера, — прошептала я.

Я нечасто ускользала в рабочее время. Обычно со мной были остальные девушки, работающие с компьютерами. Они стучали на меня, если я вела себя не так как следовало. Ноэль никогда не предавал меня, но я не была уверена, сможет ли Марьям молчать.

Он коснулся моего плеча.

— Сам процесс будет быстрым. Тебе не придется долго терпеть.

— Это не просто процесс. Я слышала, что говорят женщины.

У двух нянечек были дети от Пиллера, а еще одна спала с ним, когда мне было десять. День за днем она приходила на работу измученная и больная, с ссадинами и синяками на спине и руках. Другие женщины смазывали её раны и брали на себя её работу. В конце концов, Реви объявил о её беременности. Нянечки отпраздновали это маленькой рюмкой запретного напитка и украли по клубнике для каждого малыша.

Ноэль ничего не сказал.

Реви пригласил меня на роды тремя годами ранее. Мать и дитя умерли. Прежде чем она умерла, она кричала и рыдала, бормотала что-то о Пиллере. На ее плечах были шрамы от его трости. Она не хотела жить.

— Если мой ребенок мальчик, то он проклят. Я не хочу смотреть, как он станет таким как его отец. Если это девочка, то она обречена жить как я. Если моему ребенку повезет, то он умрет еще до рождения, — прошептала она после часов труда.

Реви пытался выгнать меня, но я не уходила. Эта женщина была моей любимой учительницей в детском саду, и я хотела помочь ей. Я вытирала пот с её лица и пыталась успокоить, когда она кричала, и вены выступали на лбу и шее. Она хваталась за меня так крепко, что сломала руку. Реви наложил шину. Кости срослись, но воспоминания оставили рубцы.

Кровь хлынула из моей учительницы. Она умерла прежде, чем ребенок появился на свет, и Реви разрезал её, пытаясь спасти малыша, но он тоже умер. К тому моменту, как все было кончено, мы все были перепачканы красным и пахли железом и смертью.

Я никогда, никогда в своей жизни не хотела рожать.

Это была самая важная женская работа. Мы должны были продолжать наш род. Каким бы стал мир, если бы все мы умерли, наши воспоминания и надгробия сравнялись бы с землей и покрылись пылью? Тысячи лет человеческой истории стерты с лица земли природными катаклизмами. Это не должно случиться. Так нас учили с самого рождения.

* * *

Фингал сидел рядом со мной за обедом, а Арн по другую сторону от него. Бабушка Тордис принесла кастрюлю каши и наливала еду в миски.

Общий зал был построен так, что мог бы вместить сотни людей. Он был слишком большим, чтобы обогревать его, поэтому все носили плащи или куртки поверх своих костюмов во время еды. Столы были расставлены полукругом. Когда мы их сдвигали вместе, они образовывали круг, где наше крохотное количество людей могли сесть лицом друг к другу. Круг был неподалеку от кухонных дверей, поэтому раздатчикам еды не приходилось ходить далеко. Вокруг нас по всем направлениям протянулась молчаливое, темное пространство, дальние углы которого были захламлены ненужной нам мебелью и тем, что осталось с прошлых времен. Каждый раз, когда мы теряли кого-либо, кто-нибудь шел в его жилую пещеру и освобождал её от личных вещей, чтобы сгрудить их здесь.

Когда я была маленькой, наши нянечки иногда приводили нас покопаться в вещах, сваленных в темноте. Мы строили свои собственные пещеры из одеял, накинутых на старые столы и стулья. Иногда мы находили сокровища. А бывало попадались старые, изношенные вещи, которые стоило скормить бракомолке и сделать из них новые.

Я посмотрела в тень. Уже сейчас я искала укромные места, где могла бы спрятаться, но Пиллер тоже вырос здесь, исследовал все вокруг и знал все потайные места.

— С тобой все в порядке? — спросила я Фингала, когда съела половину своей каши.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видела, как он ударил тебя, — прошептала я. Я дотронулась до его ноги, затем оглянулась через плечо. Моя биологическая мать сидела рядом со мной. Она была одной из моих нянечек, но я даже не знала, что мы были такими близкими родственниками, когда была ребенком. Теперь мы жили вместе.

Она разговаривала с Ноэлем. Отлично.

— Что ты делала на Плантации? — пробормотал Фингал.

— Шпионила.

Он должен был догадаться. Я всегда шпионила.

— Дайна. Если кто-нибудь поймает тебя, они бросят тебя на дно колодца.

— Я знаю. Просто ничего не могу с собой поделать.

Колодец был холодным и сырым, стены скользкими от влаги, за которые невозможно было уцепиться. Я была там много раз. Надо было ждать в кромешной темноте, пока кто-нибудь не вытащит тебя, каждый раз осознавая, что ты полностью зависим от других людей твоего общества. Они всегда говорили: "У нас есть только мы, мы ничто друг без друга", когда приходили вытащить меня, и мне приходилось повторять это, прежде чем они спускали лестницу.