Чтение онлайн

— Филадельфия надеется восстановить доброе имя своего отца.

— До того, как ты смутил ее душу, — с отвращением заметил Тайрон. — И эти женщины еще утверждают, что мужчины прячут свои мозги между их ляжками. Почему она считает, что ее отец не виновен? Где она взяла эти письма?

Эдуардо почувствовал, как покраснел, и потянулся за бутылкой бренди, чтобы скрыть ощущение неловкости. Дело заключалось в том, что он не знал, что думает обо всем этом Филадельфия, как не знал и того, почему она возит с собой эти письма.

— Мы имеем то, что нам надо, — знаем, что Макклод жив. Быть может, он все еще живет в Новом Орлеане. Мы разыщем его.

— Мы? — Тайрон взглянул на своего друга; его слова падали, как камни в тихий пруд, и ледяные брызги били по нервам Эдуардо. — Ты собирался вернуться в Новый Орлеан, чтобы помочь мне загнать в угол Макклода?

— Да. — В письме он писал иное, но сейчас неожиданно понял, что действовать надо именно так. Единственная проблема — он не знал, что делать с Филадельфией. — Клятва, которую я дал над могилой моих родителей, не будет выполнена, пока мы не покончим с Макклодом.

— Пока мы не убьем Макклода, — поправил его Тайрон. — Мы дали кровавую клятву. Пока он жив, твоя сторона сделки не выполнена.

— Ты никогда не говорил, почему ты хочешь его смерти, а ты жаждешь ее даже больше, чем я.

Тайрон холодно посмотрел на него.

— А я никогда не спрашивал тебя, что они сделали с тобой, с твоей матерью и отцом. Ты добровольно вступил в наше с тобой товарищество.

Эдуардо давно знал, что в сознании Тайрона есть скрытые уголки, пустые, холодные и темные. Если бы он испытывал нормальные человеческие чувства, то они вырывались бы наружу с болью и извращенностью, еще более острыми, чем были на самом деле. Ибо Эдуардо, несмотря на ярость, боль и страдания, всегда хотел быть счастливым, но не в одиночестве. Тайрон же хотел счастья, но только для себя одного. Поэтому их сотрудничество напоминало совместную жизнь в яме с питоном. К нему нельзя было слишком близко приближаться, нельзя было дать почувствовать свою слабость или замешкаться. Эдуардо не сомневался, что несмотря на все, что они пережили вместе, и если между ними вдруг вспыхнет драка, Тайрон постарается убить его.

Эдуардо встал.

— Я устал, Тайрон. Мы продолжим разговор утром.

— Ты приведешь с собой этот кусочек… эту девушку?

— Нет. Она не имеет к этому никакого отношения — никакого!

— Любопытно, согласится ли она с тобой, если я ее спрошу? — задумчиво сказал Тайрон, когда Эдуардо уже подошел к двери.

Он обернулся и Тайрон опять увидел первобытную силу и свирепость молодого парня, которого он семь лет назад встретил в сельве реки Амазонки.

— Оставь ее в покое, Тайрон. Мы достанем Макклода.

— Я-то знаю, что мы его достанем, — пробормотал Тайрон, когда дверь за Таваресом закрылась. — Ты и я, и, возможно, девица в качестве приманки.

Филадельфия, нервничая, сидела на постели, а Эдуардо ходил по комнате.

— Что это за друг, который вламывается в номер отеля? Я не хочу вновь видеть его.

Эдуардо остановился, чтобы ободряюще улыбнуться ей.

— У Тайрона не совсем обычное чувство юмора. Он рассчитывал застать меня одного, — солгал он. — Я сомневаюсь, что он запомнил тебя.

— Я посмотрела на него только один раз, но знаю, кто он. Он тот человек, который остановил меня вчера в холле. У него самые холодные глаза, какие я когда-либо видела.

Он присел на край кровати, заметив, что она при этом отодвинулась, подобрав ноги под ночной халат и охватив колени руками.

— А что случилось? Что он сказал тебе?

Она склонила голову на колени так, что волосы упали и закрыли ей лицо.

— Он решил, что я шлюха. А теперь, после того, что он видел…

Ее глухой голос больно ранил его сердце, но он не сделал никакой попытки успокоить ее.

— Он ничего не увидел бы, если бы постучал.

Она подняла голову.

— Что ему надо?

В первый раз с тех пор, как они встретились, Эдуардо понял, что не может смотреть ей в глаза.

— Он приехал повидать меня. К тебе это не имеет отношения. — Он встал и отошел к окну. — Я хотел тебя кое о чем спросить. Ты возишь с собой письма, почему?

Филадельфия уставилась на него.

— Я… откуда ты знаешь?

Он отвернулся от нее.

— Ты оставила их на туалетном столике в Бельмонте. Признаюсь, я прочитал их, так как подумал, что ты переписываешься с Уортоном.

Он с радостью заметил, что его маленькое признание сняло с ее лица выражение негодования.

— Ты думал, что я пишу Генри? Почему?

— Потому что я ревновал, но ты не ответила на мой вопрос. Почему ты возишь с собой эти письма? Что они для тебя значат?

Филадельфия отвела глаза. Она предвидела этот момент и боялась его с того дня, как они уехали из Бельмонта. Нет, даже раньше, она знала, что должна будет рассказать ему правду, но сейчас, по крайней мере, она больше не подозревала его в причастности к тайне.

— Ты знаешь, я думаю, что моего отца сознательно погубили. Я надеюсь, что эти письма помогут мне узнать, кто были эти люди. Мой адвокат говорил, что у отца были тайные партнеры в делах, которые и привели его к скандалу. Там три письма. Одно от ньюйоркского банкира по фамилии Ланкастер.

Она выжидательно взглянула на него, и он кивнул.

— Да, мы говорили о нем по дороге в Бельмонт. Он умер.

— Да, — осторожно согласилась она. — Второе письмо от человека по имени Макклод. Он живет в Новом Орлеане. Мне кажется, что письмо, которое он послал моему отцу, касается смерти Ланкастера. Я, конечно, не могу этого доказать, это просто ощущение, основанное на содержании письма. В нем говорится о нынешних несчастьях и о раскапывании старых могил. — Она взглянула на Эдуардо. — Там даже упоминается Бразилия.

— Я читал это письмо, — сказал он безразлично. — Похоже, ты много знаешь.

— Я почти ничего не знаю. Если бы эти письма не были в руках моего отца в ту ночь, когда он… умер, я никогда и не узнала бы про них.

Эдуардо нахмурился.

— Он читал эти письма перед смертью?

Филадельфия затрясла головой, пытаясь изгнать из памяти ужасную картину смерти отца.

— Он держал в одной руке письма, а в другой — пистолет.

— Пистолет принадлежал твоему отцу?

— Полицейские говорили, что да, и наша домоправительница подтвердила это. Ему, как банкиру, приходилось иногда возить с собой деньги или важные бумаги. Я думаю, что он держал этот пистолет для самозащиты.

— Как к тебе попали эти письма?

— Тело отца нашла я. — Филадельфия вздрогнула от воспоминания. Горький запах пороха. Неподвижное тело отца, лежавшее в неестественной позе на турецком ковре. И ужасная, синюшного цвета дырка на его виске. Она внезапно задохнулась, задрожала и издала глубокий стон.

Эдуардо успел схватить ее, когда она повалилась вперед, и крепко прижать к себе. Она долго и горько плакала. Он не пытался остановить ее, подозревая, что после смерти отца она так не плакала.