Чтение онлайн

Он издал звук, в котором смешались ворчание и мурлыканье, этакое мужское выражение удовольствия.

— Вы привыкнете к нашим вольным обычаям, мисс Хант. Новый Орлеан очень старый город.

Здесь случается такое, чего во всех других уголках страны и представить себе не могут. Душа древнего города раскрывается тем, кто умеет ценить наслаждение во всех его проявлениях.

Он остановился перед ней и рукой, в которой была сигарета, приподнял ее подбородок.

— Мы в равной степени верим и в святых, и в грешников.

Она отстранилась от его прикосновения, сохраняя жесткое выражение лица.

— Я предпочитаю святых, мистер Тайрон. А теперь, если вы извините меня…

Он не прикоснулся к ней, он просто уперся рукой о стену, загородив ей проход.

— Вы не будете меня бояться?

— Возможно, если вы не дадите этому повода, — сразу же отозвалась она.

Его глаза скользнули по вороту ее слегка распахнувшегося пеньюара, туда, где отчетливо вырисовывались ее груди.

— Вы можете дать повод.

Она заставила себя не запахивать пеньюар и не отталкивать его.

— В то утро, когда мы уезжали из Саратоги, вы обещали держаться на расстоянии. Я поверила вам, и вы до сих пор держали слово. Если это изменится, я вынуждена буду немедленно уехать из этого дома.

Он не отрывал глаз от ее груди, завороженный зрелищем набухающих сосков.

Она не ожидала, что он схватит ее. До конца своей жизни она будет удивляться, почему не закричала. Она убеждала себя, что это было бы глупо. Но, когда его руки схватили ее плечи и прижали к стене, она даже не сопротивлялась.

— Дорогая, — прошептал он.

Он слегка коснулся ее волос. В его твердом длинном лице, склонившемся над ней, каменела страсть. Его дикие сверкающие глаза требовали от нее капитуляции.

Он скользнул пальцем по ее щеке к уголку рта, где билась жилка.

— Спокойно, — сказал он, видя как краска заливает ее щеки.

Давненько он не видел, чтобы женщины краснели. Шлюхи и замужние женщины притворялись, но краснели они крайне редко. Его рука спустилась до ее талии, потом легла на ее ягодицы и крепко прижала ее к его бедрам.

— Нет! Не надо!

Она начала бороться, но он сразу же прекратил ее сопротивление, слегка сжав пальцами ее горло.

— Я хочу поцелуя! Только поцелуя!

Слишком напуганная, чтобы сопротивляться, Филадельфия осталась неподвижной, когда он наклонился к ней. И все-таки, когда он прижал губы к ее губам, дрожь страха пронзила ее до костей. А затем его рот прильнул к ее рту, жесткий и требовательный, и жар его поцелуя проник в ее рот.

Она крепко сжимала зубы, сопротивляясь его языку, но Тайрон был не тот человек, которому можно отказывать. Он поймал рукой ее подбородок, приподнял ее голову и укусил нижнюю губу. Этот укус заставил ее охнуть, а его язык змеей проник в ее рот, заполнил его, погружаясь туда вновь и вновь. Он все крепче прижимал ее, и она вдруг ощутила, как оживает его естество.

Ее руки колотили по его груди, отталкивали, умоляли отпустить, но он словно ничего не замечал. Тайрон приподнял ее, прижав к стене и нащупывая ее грудь, едва прикрытую тонкой тканью пеньюара. Он нашел губами один сосок и втянул его в рот, постанывая от наслаждения.

Она сопротивлялась, боясь его и собственного ощущения беспомощности. В конце концов он отпустил ее, а его приоткрытый рот оставил на ее лице влажный след страсти, но потом он вновь нашел ее губы.

На этот раз его поцелуй не был ни требованием, ни наказанием, он добивался и награждал, стараясь унять боль и предлагая одно только наслаждение. Он ощутил, что она сдалась в тот момент, когда ее вздох проник в его рот, и продолжал целовать ее, пока он, а не она, почувствовал необходимость перевести дыхание.

Тайрон поднял голову и посмотрел на нее так, словно она был незнакомкой. Ее лицо пошло пятнами от лихорадочного возбуждения, глаза расширились от страха. На ее щеках виднелись следы от слез, а на изгибе нижней губы проступала капелька крови. Он слизнул эту капельку. И потом почти сердито оторвался от нее.

Вот дерьмо! Он совсем не собирался, чтобы его захватила страсть. Он был соблазнителем, она добычей. Тайрон никогда не позволял страстям управлять им, тем более похоти. Однако она ответила на его поцелуй с большим любопытством, чем он ожидал. Она теплая и мягкая и пахнет весной. Прошло много лет с тех пор, как он вкушал целомудрие. Он вновь хотел этого.

Филадельфия была слишком испугана, чтобы говорить, но, когда он потянулся рукой к ее щеке, она откинулась назад.

— Пожалуйста, не надо!

Тайрон вздрогнул, как если бы она ударила его. Она выглядела перепуганной, словно ожидала, что он ударит ее. Или она думала, как и он, о том, как отреагирует Таварес, если узнает о том, что только что произошло. Тайрон напомнил себе, что это из-за нее они разошлись с Эдуардо. Это она, маленькая шлюха, создала угрозу их партнерству. Ее совращение может обойтись ему дороже, чем он думал. Она здесь потому, что нужна ему, но как только он найдет Макклода, он вышвырнет ее, как это сделал Таварес.

Он смотрел на нее, испытывая теперь желание причинить ей боль, выдворить ее из той опасной чувственной зоны, в которую она бессознательно вступила. Он нагнулся, ввел руку между ее бедрами и улыбнулся, когда она задохнулась от такого оскорбления.

— Следующий раз, когда вам захочется дразнить меня, вы заплатите сполна!

Тайрон ушел, но по дороге обернулся.

— Я сплю вон там, в шести шагах от вашей комнаты. Не будьте слишком гордой, приходите, и вы получите то, что хотите.

Он улыбнулся холодной как лед улыбкой, прошел в свою комнату и закрыл ставни.

Закрыв лицо обеими руками, Филадельфия, спотыкаясь, вернулась в прохладную комнату, в которой спала. Мир вокруг превратился в кошмар. Мужчина, которому она доверилась, оказался человеком, который ее обманул. Эдуардо старался дать ей понять это, но она предпочла ему Тайрона, потому что он лучше мог послужить ее целям, чем Эдуардо.

Она подошла к умывальнику и принялась мыть лицо и шею, надеясь смыть ощущение от прикосновений Тайрона. Потом стала яростно вытираться полотенцем, словно желая стереть все следы, но не могла думать ни о чем ином, как… Потом села на кровать и уставилась невидящими глазами на пятно солнечного света на полу.

Она хочет его! На какое-то мгновение, когда ее способность трезво размышлять отступила перед тайной, темной, предательской силой, таившейся в дальнем уголке ее души, она ощутила жадное любопытство, желание узнать, как это будет — лечь рядом с Тайроном. И он знал об этом. Она видела это в его глазах. Тайрон сказал ей, что он очень опасный человек. Теперь она удостоверилась в этом.

Она прикрыла глаза руками и убеждала себя, что все это только потому, что она потеряла Эдуардо. Ее тело кричало от одиночества без него. А Тайрон знает, как воспользоваться чувствами, которые она хранит для Эдуардо. Однако желание отступало медленно. Оно жило уже собственной жизнью, и Филадельфия была не в состоянии контролировать это желание.