Чтение онлайн

Катер совершил последнее отчаянное усилие, пытаясь вырваться из когтей гравитации, но машина без одного крыла и с дырой в боку не могла выиграть эту схватку. Она врезалась в землю, разлетаясь на металлические осколки от оглушительного удара, который, казалось, не кончится никогда.

В этом городе хорошо знают Ясу Нагасену, и его не окликают, когда он проходит под Обсидиановой Аркой, держа путь к башне в его центре. Много времени минуло с того дня, как он прогуливался по его пустыми бульварам и с восхищением разглядывал потрясающие здания, сам факт существования которых был неизвестен ни одному человеку за его стенами. Должно быть зная, что обитатели Города Прозрения нечасто осмеливаются высунуть нос за ограду собственной тюрьмы, дворцовые каменщики не пожалели средств и использовали все до единого ухищрения своего ремесла, чтобы красота и гармоничность города не уступали его обособленности.

– Интересно, кто дал название этому месту, – задумчиво произносит Нагасена, поднимая глаза на позолоченные капители и богато отделанный фронтон Изумрудной Костницы. Внутри неё хоронят кости терранских астро-телепатов, а также тех, кто не пережил заключительных ритуалов, которые превратили бы их в полноценных астропатов. Это обитель грусти, заключённая в оболочку жизнеутверждающей архитектуры.

– Костнице? – спрашивает Картоно.

– Нет, Городу Прозрения.

– Кто-то с извращённым чувством юмора.

– Может быть, – отвечает Нагасена. – Или, возможно, кто-то по-настоящему разбирающийся в том, чем занимаются здесь эти несчастные слепые души.

Картоно пожимает плечами. Его это не трогает, ему неприятно здесь находиться. Нагасена его не осуждает. Это место – настоящий ад для его слуги. Большая часть людей не переносит Картоно, будучи даже не в состоянии внятно сформулировать причину. Но те, с кем он сталкивается здесь, ненавидят его и точно знают, за что.

В присутствии Картоно они становятся истинными слепцами.

Улицы безлюдны. О том, что они здесь, знают все обитатели Города Прозрения, чувствующие незаполненную прореху в непрерывном гомоне, который наполняет воздух неслышимой многоголосицей. Они – безмолвие в городе голосов, и они не проскакивают незамеченными.

Нагасена усматривает их первым, но их наименование озвучивает Картоно.

– Чёрные Стражи, – произносит он, наблюдая за отрядом одетых в доспехи солдат, которые маршируют к ним с винтовками на плечах. – Люди Головко.

– Ведомые им самолично, – добавляет Нагасена, замечая во главе отряда массивную фигуру Максима Головко. – Нам оказана честь.

– Честь того сорта, без которой я спокойно могу обойтись.

– От Максима тоже бывает польза, – отвечает Нагасена. – На некоторых охотах требуется действовать исподтишка, на других же – выгнать добычу на открытое место, используя... менее утончённые средства. 

Картоно кивает, и встаёт за спиной Нагасены. Головко останавливает перед ними своих людей, которые напоследок синхронно грохают ботинками о землю. Грозные бойцы, прекрасно обученные, дисциплинированные, безжалостные. И всё таки они выглядят грубыми орудиями на фоне хирургической точности Нагасены.

– Максим, – произносит Нагасена, отвешивая поклон, – достаточно глубокий, чтобы обозначить уважение, но не настолько, чтобы показать, что он уступает ему старшинство. Глупость, конечно, но это веселит Картоно, а что до Максима, то ему всё равно не понять его смысл.

– Нагасена, – отвечает Головко. – Зачем ты здесь?

– Ради охоты.

– Ты получил вызов?

Нагасена отрицательно качает головой:

– Нет, но я нужен, не так ли?

– Мы в состоянии поймать этих предателей без твоей помощи, – заявляет Головко. – Я прямо сейчас занят сбором команды, и всё будет закончено уже к концу этого дня.

Солнце закрывает длинная гряда туч, и Нагасена бросает взгляд вверх.

– Покажи мне эту команду, – говорит он.

Внимания заслуживают трое, и Нагасена оценивает каждого из них.

Сатурналия – кустодий из Легио, и его ярость сопоставима только с его стыдом. Это из его тюрьмы бежал тот астропат, Кай Зулэйн, вместе с бойцами из Крестового Воинства, и такую серьёзную оплошность можно загладить лишь их немедленной поимкой. Сатурналия зол, но сохраняет выдержку. Нагасена знает, что может рассчитывать на то, что кустодий будет следовать его указаниям. И он единственный, у кого будут шансы против преследуемых воинов, если те решат развернуться и принять бой.

Адепт Хирико чувствует себя неуютно, и Нагасена понимает причину. Её глаза испещряют красные точки от лопнувших капилляров, а на шее видны кровоподтёки, оставленные её бывшим коллегой, который пытался её задушить. Хотя она и прикидывается безразличной, но Нагасена видит, что его смерть затронула Хирико сильнее, чем ей хочется признавать. Сама она не охотник и обладает лишь одним полезным для них умением. Хирико – пси-экстрактор, и она считает, что сможет извлечь из Кая Зулэйна те секреты, которые делают его таким ценным.

Афина Дийос – увечный астропат, и при обычных обстоятельствах Нагасена не разрешил бы ей присутствовать на охоте такого рода. Её тело искалечено, и её кресло со встроенной системой жизнеобеспечения лишь будет их замедлять. Но она побывала в разуме Кая Зулэйна и благодаря этому обрела восприимчивость уникального рода. Если он будет поблизости, она сможет их к нему привести. Она не горит желанием участвовать в этой охоте, но понимает, что её мнение по этому поводу не играет никакой роли.

Они собрались в покоях Хормейстера. Немо Чжи-Мэн возбуждённо меряет шагами свои роскошные апартаменты. Его белые одежды плещутся вокруг тела, как крылья встревоженной птицы.

– Ясу, вы должны его вернуть, – говорит он, прекращая свою ходьбу ровно настолько, чтобы обратиться к Нагасене. Его белые волосы распущены, борода всклокочена. На нём тяжело сказались последние несколько дней, и в каждом вымученном жесте и отрывистой фразе сквозит напряжение от усилий, которые он прилагает, чтобы не дать развалиться сети внутригалактической связи.

– Я это сделаю, Немо, – обещает Нагасена, и его поклон выражает глубокое уважение. – А теперь расскажите мне, почему этот человек так важен. Почему семь космодесантников рискуют успехом своего побега, забрав его с собой? Им не было нужды делать что-то подобное.

Чжи-Мэн мнётся, прежде чем ответить, и Нагасена старается не вникать чересчур глубоко в смысл этой паузы.

– До того, как погиб "Арго", Кай Зулэйн был одним из наших лучших операторов, – начинает Хормейстер. – У него были коды синестетических соощущений для обмена сообщениями на самых высших уровнях. Если он передаст эти сведения предателям, работающим на Хоруса Луперкаля, то вся наша сеть связи будет "засвечена".

– В досье Зулэйна указано, что он неполноценен как астропат, – говорит Нагасена, чувствуя, что объяснение Хормейстера – ложь. Его пальцы сжимаются на рукояти Сёдзики. Её клинок для него – мерило честности, и хотя Нагасене не всегда нужно знать, почему он охотится, он не любит заниматься этим, исходя из ошибочных соображений.