Чтение онлайн

Эрика Ниванка описывает атмосферу, господствовавшую в то время в Финляндии, и пишет, как союз финнов с немцами поднял престиж Академического карельского общества, имевшего, как считает Ниванка, страшную присягу: «… как верую я в единого великого Бога, верую я в единую могучую Финляндию и ее будущее». По мнению Эрики Ниванки, сопоставление Бога и государства было чем-то очень дремучим, ведь в Эстонии, где она родилась и которую помогала строить, церковь была отделена от государства. В кругах членов Академического карельского общества стали поговаривать, что у финнов имеется сговор с немцами, что, если страны Балтии достанутся немцам, эстонцев поселят в лесах Карелии. В один из рождественских вечеров родственник мужа Эрики Ниванки пригласил их к себе в гости и ознакомил с подробностями этого плана – как будет выглядеть в будущем Финляндия. Он достал большие листы с программами и картами, на которых действительно в карельских лесах была обозначена территория, где предполагалось расселить эстонцев. На карте были отмечены и те районы, которыми стали бы управлять финны. Господин, познакомивший с планами, должен был стать руководителем директории образования.

Тогда же рассказывали, что Академическое карельское общество и его руководитель Вилхо Хеланен напрямую связаны с Германом Герингом. Однажды, когда в Студенческом доме в Хельсинки проходило собрание, доктор Хеланен по-дружески признался Эрике Ниванке, что во время немецкой оккупации он был в Эстонии и привез оттуда ингерманландцев.

После заключения мирного договора с Финляндией в сентябре 1944 года Советский Союз потребовал их возвращения. Примерно из 55 000 ингерманландцев, отправленных назад на родину, никому не разрешили поселиться на своих бывших землях. Их увезли в основном в Центральную Россию, часть из них попала в трудовые лагеря, а некоторые оказались на территориях, охраняемых органами советской госбезопасности. Оттуда они еще раз попытались вернуться на родину, часть сразу, еще до отправки в Финляндию, осела в Эстонии. После войны сталинский режим объявил их народом, не достойным доверия.

Айги-Рахи Тамм пишет, что согласно постановлению Совета министров СССР от 1947 года, город Ленинград и Ленинградская область были объявлены территориями, на которых запрещалось селиться лицам финской национальности, что привело многих ингерманландцев на территорию Эстонии и Латвии, откуда в 1947–1950 гг. их сослали обратно. Депортация ингерманландских финнов отличалась от других крупных военных операций – в основном им отводилось 24 часа или чуть больше для отправки во внутренние районы России. В паспортах депортируемых ставили штамп «статья 58», которая по Уголовному кодексу РСФСР обозначала «предатель родины». Право вернуться в Эстонию они получили только после 1956 года.[104]

Таков был почерк немецкой оккупации в Эстонии, и таковы были последствия пакта Молотова-Риббентропа. Мы не можем знать, что было бы в конечном результате, так как Генеральный план Ост (Generalplan Ost) остался в Прибалтике невыполненным. Может быть, жили бы сейчас эстонцы в лесах Карелии?

Количество арестованных в годы немецкой оккупации известно лишь частично. По данным исследования, увидевшего свет в 2002 году, в 1941–1944 годах умерло или было убито 7800 граждан Эстонской Республики. Кроме национальной принадлежности, их обвиняли в основном в том, что они работали в советских оккупационных органах. Но часть людей стала также жертвой клеветы и несправедливости. Из-за границы немцы «эвакуировали» в Эстонию около 10 000 евреев, тысячи из которых были убиты.

* * *

Работая над этой книгой, я получила приглашение на исторический семинар. В приглашении значилось: «Через пять месяцев, 19 февраля 2007 года, исполняется 135 лет со дня рождения прославленного эстонского офицера, контр-адмирала Йохана Питки. Его деятельность по защите Эстонской Республики как в Освободительной войне, так и во Второй мировой войне заслуживает внимания». Историческая конференция «Защитники Таллинна 22 сентября 1944 года» была призвана рассмотреть деятельность «парней Питки» в указанный день, когда они оказались единственными защитниками города Таллинна. Немцы, обещавшие защищать Таллинн, бежали. Мой отец рассказывал, что когда Красная армия была в 500 метрах от его родной деревни, один из немецких офицеров сказал: «Вы должны покинуть свой дом, завтра мы начнем сражаться с русскими». Брат моего отца Леонард Мартинсон к этому времени уже оказывал сопротивление Красной армии в Тарту: он отыскал военную форму времен Эстонской Республики, от ношения немецкого мундира он отказался. Но к утру немцы покинули деревню отца, прихватив с собой скот.

Созданный во время немецкой оккупации Национальный комитет Эстонской Республики и выросшее из него подпольное правительство во главе с Отто Тийфом провозгласило независимость Эстонии. Сегодня часть историков пишет, что это была попытка восстановления Эстонии. Это была не только попытка, эстонское государство просуществовало пару дней, но, к сожалению, у правительства не хватило сил довести дело до конца. Но то, что была провозглашена и существовала Эстонская Республика, показало, насколько велико было желание освободиться от оккупантов, мечта восстановить независимость Эстонии с ее идеалами.

24 сентября 1944 года в финской газете „Uusi Suomi” было напечатано известие агентства новостей STT.

Национальный манифест

Провозглашен в Эстонии

Требует признания Эстонии независимым государством

Стокгольм, 24.09.1944 (STT)

Поступило сообщение, на основании полученной из стран Балтии корреспонденции, что эстонское правительство провозгласило государственную независимость. В прошлый четверг, после столкновения эстонских и немецких войск, удалось освободить часть Таллинна, в том числе Тоомпеа и правительственное здание.

Согласно информации из того же источника, в правительственном манифесте изложено требование к немецким оккупационным войскам покинуть территорию Эстонии, а также требование о признании Советским Союзом Эстонии в качестве суверенного государства.

Премьер-министр Национального правительства

и юрист Отто Тийф

В новостях говорилось и о том, что в четверг и пятницу на башне Длинный Германн развевался эстонский флаг. В Домском соборе состоялось торжественное богослужение. Однако через пару дней Советский Союз вновь оккупировал Эстонию. В качестве заложников оккупанты привезли с собой эстонских солдат, взятых в плен в 1941 году и оставшихся в живых при сталинском режиме террора. Освобождая Эстонию от фашизма, как интерпретировали эти события для будущих поколений и демократической Европы советские руководители, они принесли карательную систему НКВД, КГБ и инквизицию.

Советские органы безопасности начали грубо терроризовать людей, оказавшихся под властью немецкой оккупации, обвиняя их согласно Уголовному кодексу РСФСР (постоянно совершенствующемуся) в предательстве Советского Союза. Часть эстонцев, избежавшая смерти, ушла в леса, чтоб оказать сопротивление. Надежду вселяло то, что 14 августа 1941 года Рузвельт и Черчилль подписали Атлантическую хартию, ставшую «священным писанием» для свободолюбивых народов оккупированной Европы. Рузвельт и Черчилль провозгласили, что оккупированным народам будет гарантировано право на самоопределение, а также запрещено какое бы то ни было изменение их территориальных границ. Руководители обеих великих держав обещали также поддерживать суверенитет народов и их право самим выбирать правительство. Это придавало людям силы для сопротивления в новых условиях. Школьники слушали «Голос Америки», вещавший о помощи. Так как в годы Освободительной войны англичане со своим флотом оказали поддержку Эстонской Республике, то теперь люди стали ждать нового мессию – новый белый корабль.

Но тогда они не знали, что в 1943 году в Тегеране Сталину, главным оружием которого была хитрость, удалось обмануть англичан и американцев обещанием организовать в странах Балтии свободные выборы. И когда в ноябре 1943 года на Московской встрече министров иностранных дел трех стран-союзников с новой остротой встал балтийский вопрос, Москва заявила, что у других стран нет полномочий решать эту проблему.

Еще до 1943 года руководители Англии и США решали, уступать или нет требованиям Сталина относительно Балтийских государств. Но тогда это вошло бы в противоречие с Атлантической хартией. Рузвельт сделал даже компромиссное предложение: признать Балтийские страны частью СССР и эвакуировать не пожелавших остаться эстонцев, латышей и литовцев вместе со всем их имуществом. Куда были бы эвакуированы эстонцы, остается непонятным. В конце концов, как всегда, победила реальная политика. 4 февраля 1945 года состоялась вторая, т.н. Ялтинская, встреча великой тройки (Сталина, Рузвельта и Черчилля). И Сталин еще раз подтвердил, что в Польше и на территориях других оказавшихся в сфере влияния СССР восточноевропейских стран будут проведены демократические выборы. И когда позднее Сталин отказался от свободных выборов, западные державы лицемерно выразили удивление. В то самое время, когда союзники делили Европу, в Эстонии продолжался тотальный террор. Вера в международное право и в белый корабль поначалу сохраняли у людей силу для испытаний. Обычные люди нуждались в вере в победу добра над злом, но в деревнях уже появились сотрудничавшие с местными партийными активистами советские репрессивные органы, призванные приказами и оружием терроризировать всех.

Моя мама как-то сказала, что хотя этот миф о белом корабле и помогал выстоять, ей было жаль тех молодых парней, которые под влиянием пропаганды ушли в леса и ждали помощи от Запада. Со временем чекисты и бойцы истребительных батальонов убили их всех. А после жестоких злодеяний объясняли народу, что устраняли предателей и врагов советской власти или пособников фашистов и бандитов.

Благодаря выражению «пособники фашистов», а также сотрудникам местного КГБ, советская пропаганда позднее смогла сформировать негативный облик Эстонии. Тем самым свою злость за неудавшуюся дружбу с Гитлером Сталин изливал теперь на балтийские нации. В 2006 году, когда страны Балтии в качестве кандидатуры на пост своего представителя в ООН выдвинули президента Латвии Вайру Вике-Фрейберга, российская сторона была категорически против, утверждая при этом, что половина латышского населения сотрудничала с нацистами, забывая при этом, что дружба с нацистами началось все-таки со Сталина. То, что происходило на территории Эстонии и других Прибалтийских стран в годы немецкой оккупации, было следствием договора министра иностранных дел СССР Молотова и министра иностранных дел Германии Риббентропа. И когда эстонцы, наконец, вместе с немецкими войсками выступили против нового вторжения Советской армии, это не значило поддержки нацизма, пример тому – деятельность Национального комитета, а также речи и обращения оставшихся на Западе эстонских дипломатов к местным правительствам.