Чтение онлайн

Лето 1990 года. Балашиха. Типичный постсоветский двор России.

Ранним утром бомжи начали шмон по контейнерам, пока не приехал мусоровоз и не забрал всё это добро на свалку. Бомжиха сидела в контейнере и перебирала мусор, но её резко что-то прихватило; боль пронизывала насквозь; она тужилась и рычала как зверь. Через некоторое время бомжиха вылезла из контейнера и убежала прочь со двора. В мусорном баке кто-то громко заплакал.

Жительница этого двора, ранним утром шла на работу и решила выбросить по дороге мусор. Непонятный звук привлёк её, и она заглянула в мусорный бак. На дне отходов, лежал и плакал новорождённый младенец. Женщина тут же закричала на весь двор:

– О, Господи! Здесь младенец! Вызывайте скорую и милицию!

Она звала на помощь всех, кого могла найти поблизости. Мужчина, который тоже собирался на работу, подбежал к мусорным контейнерам и достал младенца со дна. Он завернул дитя в свой чёрный пиджак, чтобы он не замёрз, хоть на улице было лето.

– Это точно та бомжиха родила! – сделал предположение мужчина. – Где она сама сейчас, бессердечная?!

Люди столпились около мужчины, который держал младенца. Ребёнок был спокоен в сильных руках мужчины и даже уснул тихим сном.

– Мальчик рыжий, как Фёдор. Может, это его сын? – предположила старушка, которая была в курсе всех событий двора. – Этот бомж около года с какой-то бабой по помойкам шлялся.

– Возможно, это он отец ребёнка. Но какой прок с этого? – грустно сказал мужчина, – Какие из бомжей родители, – и смотрел на румяное лицо новорождённого. – Мальчика ждёт только детдом.

– Может, усыновишь мальчика, Антон? – поинтересовалась старушка.

– Нет, – ответил Антон. – У меня своих двое, не потяну я третьего. Мальчик здоровый и крепкий. Его точно кто-нибудь усыновит.

Спустя двадцать минут приехала милиция и скорая. Мальчику перерезали пуповину и замотали в пелёнку. Врач внимательно осмотрел новорождённого и сказал:

– Мальчик живой и здоровый. Мы за ним присмотрим пару дней. Если его состояние будет стабильным, то отправим в дом малютки. Может, кто-то усыновит мальчика.

Мужчина, который достал мальчика со дна мусорного бака, ещё раз посмотрел на младенца и передал свой пиджак врачам.

– Пусть это с ним останется на память. Потом скажете, что это подарок от дяди Антона, – сказал он и ушёл на работу с тяжёлым сердцем, ведь ему вслед плакал младенец и просился в его тёплые и сильные руки.

Медики сделали всё, что было от них нужно и забрали младенца, чтобы отправить в нужные руки. Милиция ещё находилась во дворе, где произошёл инцидент и опрашивала всех свидетелей происшествия.

– А мы будем искать мамашу, но бомжиха могла уйти куда угодно.

Милиционер взял подписи у понятых и прямых свидетелей происшествия.

– Так, дело мы оформили, свидетелей опросили, – отчитался он, – Мы поехали, возможно, мамаша где-то в местных дворах прячется, – и уехал с напарником на поиски мамаши.

1998 год. Май. Детский дом.

Рыжеволосый мальчик метко стреляет из игрушечного револьвера пластмассовыми пулями и играет роль бандита. На нём был огромных размеров чёрный пиджак, одетый поверх футболки и шорт.

– Ага! Бам-бам! – крикнул Жека и опрокинул на спину несколько мальчиков, и выстрелил в них понарошку жёлтыми шариками из пластмассового револьвера. – Ты убит!

– Ай! Женька, так нечестно! – закапризничал один из мальчишек. – Ты сильней нас! Хоть бы раз поддался!

– Быть слабаком – не мой конёк! Получай, мент хренов!

Рыжий сирота ударил кулаком по голове капризу, – и тот тут же зарыдал, как девчонка. В этот момент пришла воспитательница и забрала у Жеки револьвер, и дала ему жирный подзатыльник, от которого заискрили искры перед глазами.

– Сколько раз тебе говорили: не бить и не драться! Какой же ты непослушный мальчик, Евгений! С таким отношением к другим тебя ждёт судьба твоей мамаши-бомжихи, которая родила тебя в мусорном баке и бросила умирать, – очень громко это сказала воспитательница, чтобы услышала вся группа детского дома.

Дети тут же стали шептаться, а одна из девочек на всю группу спросила воспитательницу:

– Это правда, Ольга Сергеевна? Женька – отброс? Сын бомжихи?

– Да, – равнодушно ответила воспитательница.

Все ребята сразу стали задирать и обзывать рыжего мальчугана:

– Бомж! Отброс! Нет, лучше: мусор! Ха-ха! – смеялись они и показывали пальцем на Жеку. – Ты бомж! Мусор! Отброс!

Рыжий сирота сдерживал слёзы от обиды и горечи, но не мог. Все видели, как самый дерзкий и сильный мальчишка плачет, поэтому ребята ещё сильнее захохотали и продолжили травлю:

– Плакса! Маменькин сыночек. А хотя… Где твоя мама? На помойке! Ха-ха!

Жека хотел убедить всех в том, что воспитательница нагло лжёт, но его никто не слушал:

– Заткнитесь! Это неправда! Мама за мной скоро придёт и заберёт меня отсюда!

– Ага! Так и поверили тебе, Жека! Твоя мамаша, наверное, давно сдохла. Подавилась мусором с помойки и сдохла! Ха-ха! – говорил мерзкие слова мальчишка, который был противен Жеке всем своим видом.

– А-а-а! Я вас всех ещё больше ненавижу! Идите к чёрту!

Жека от обидных слов словно сорвался с цепи и набросился на задир. Он стал сильно бить кулаками сверстников, особенно того мерзкого мальчишку, хотел вырвать ему язык. Но воспитательница грубо схватила его за рыжие волосы и закрыла в шкафу своего кабинета. Он неистово стучал по дверцам и пытался выбраться, но дверцы были наглухо закрыты.

– Выпустите меня! – кричал он, но его никто не слышал.

Сирота был один в тесном шкафу, пропитанным запахом дешёвых духов воспитательницы. Он обхватил себя руками и заплакал от одиночества.

– Я сбегу отсюда… Я им потом всем покажу! Я не сын бомжихи и не отброс… Мама… Мам… Где ты? Почему бросила? Почему? Когда ты придёшь? Когда?!

Жека сел на дно шкафа и уткнул рыжую голову в колени, обхватив их крепко руками. Огромный пиджак стал для него шалашом для боли и слёз. Подарок дяди Антона был единственной вещью, которая говорила о том, что у Жеки кто-то есть и он не один. В этот день он плакал сильно, в надрыв, что вся его футболка была мокрой от слёз. Он хотел ласки и любви, хотел тепла, но его не было. Воспитательница словно специально его гнобила. Не любила рыжих, потому что её ненавистный муж был рыжим.