Чтение онлайн

Борек примерно прикидывает, что ему светит так и этак — и приходит к закономерному выводу, что хуже уже не будет. Достает швейцарский нож, раскрывает маленькое лезвие. Перерезает пластиковые путы на руках и на ногах. Вот… так намного лучше.

— Легче?

— Ага. Щас взлечу прям. Тебе чего надо? Ты хоть соображаешь, с кем связался?

Борек принужденно улыбается.

— Хватит. Давай, поговорим как нормальные люди.

— А мы с тобой как кто говорим? Как звезды на небе? Ну, давай…

— Во-первых, если ты думаешь, что я из МОССАДа, ты сильно ошибаешься.

— Вот как? А кто ты? Саян? [45]

Борек принужденно улыбается

— А ты немало знаешь. И хочешь сказать, что ты не из ФСБ?

— Тебе — я ничего не хочу сказать. Дубль второй — что тебе надо?

— Для начала — передать привет от Анжелики…

— Она что — в Израиле?

По самодовольной улыбке моего давно уже бывшего одноклассника догадываюсь — так и есть. И сердце сразу царапнуло. В сущности, я стал тем, кем я стал именно из-за этой девчонки. Только… никому это не нужно.

Ни-ко-му.

— Ну, мазл тов. Дальше что?

— Мне нужна твоя помощь, Конкретно — мне.

— В чем?

— В продвижении товара. Я торгую электронным оборудованием…

Борек начинает нудно объяснять мне какие-то там нюансы. Я мрачно думаю — хоть бы получше чего придумали.

— Боре-е-ок! Ты бабай и я бабай, и ты мне мозг то не сношай. Какая израильская электроника в арабской стране после всего хорошего, что вы для них сделали? Окстись, родной, хоть ты и иудей. Если бы даже это было правдой — нам то нахрена рынок терять. Иракцы встанут на дыбы, найти они в нашей технике хоть одну израильскую финтифлюшку. Говори по делу, родной, а то у меня башка болит, сблюю сейчас…

— Воды дать?

— Ну, дай, коли добрый…

Борек приносит мне маленькую бутылку, и после первого же глотка начинаю блевать. Блюю долго и качественно, хорошо, что без крови, похоже. Напоследок — промывают рот, сплевываю. Но мерзкий вкус все равно остается.

Борек не знает что делать.

— Ты зачем с бритвой на нас бросился? — говорит он, чтобы успокоить свою совесть…

— А ты зачем меня похитил, придурок? Нельзя было по-другому, что ли? Не знал, где я живу? Или у вас в МОССАДе совсем оборзели?

— Сколько раз говорил, я не работаю на МОССАД.

— Свежо предание. А на кого работаешь?

— Ну, вообще то на Нативу, если хочешь знать.

Еще лучше. Натива — это бюро по связям с еврейскими общинами Советского Союза и Восточной Европы, одна из многочисленных израильских спецслужб. Она создавалась в то время, когда выехать просто так из великого и могучего было нельзя — но и когда стало можно, ее все равно не закрыли, просто выпустили какой-то документ, лишающий Нативу статуса спецслужбы. Но деятельность она продолжила. Что по моему мнению лучше всего доказывает ее подрывной и разведывательный характер. Что удивительно — Натива не единственная. Несмотря на нашу полную капитуляцию в начале девяностых — западный мир не демонтировал те службы и механизмы, которые он использовал в Холодной войне. Осталась и продолжает вещать Радио Свобода — правда, ее теперь мало кто слушает. Закон Джексона — Веника отменили, но взамен приняли какую-то ерунду подобного типа — акт Магнитского. Израиль оставил Нативу — она работает против нас как и раньше. И это лучше всего доказывает одну простую истину: бессмысленно капитулировать добровольно, когда твоя столица не занята войсками противника, в расчете на доброе отношение победителей — не дождешься. И даже когда столица твоей страны занята войсками противника — все равно надо продолжать борьбу, иракцы показали, как надо это делать. Запад обставит вас в любых переговорах — но пасует перед фанатизмом, тупой, не рассуждающей жестокостью и непрекращающейся войной. И даже без жестокости — нужно просто гнуть свою линию, не отступая ни на шаг. Когда то у нас хорошо это получалось.

А Натива и вообще еврейские общины — это нож в спину России. Я далек от мысли, что евреи пьют кровь детей или участвуют в кабалистических обрядах. Но вот если идет спор еврея и русского — они поддержат еврея, даже если тот не прав. Этим они в корне отличаются от русским, как и всякие маленькие, пронырливые, порой злобные и жестокие народу: русский готов порвать за правду, а они — за своих. Они помогают друг другу, но это полбеды, беда, как они влияют на нашу политику: с Ираном следовало бы задружиться лет двадцать назад, с Ираком — тоже. Но нет — кто-то мешал. А мешали такие, как один сенатор, которого несколько лет назад разоблачили. В Интернете приговор вывесили, еще 1982 года: мужеложство, домогательство к маленьким мальчикам. Этого затравили, был вынужден уйти (хотя по справедливости за это повесить надо было) — а сколько еще таких? Армяне против нашего сотрудничества с Азербайджаном, вменяемой и платежеспособной страны, евреи — делают все, чтобы не давать нам помогать Ближнему Востоку. И ты, дружище Борек — хоть и молод был, а уже тогда явно работал с Нативой в своем еврейском культурном центре. А это значит — предавал свою страну, и работал против нее ради того, чтобы потом без проблем эмигрировать на Землю Обетованную. И потому, Борек, я и глазом не моргну, если выпадет возможность тебя кинуть. Потому что ты сам — кидала и лжец. За то и поплатишься. Вовсе не за то, что ты сделал мне лично…

— Ты чего?

— Да нет, ничего… — я встряхнул головой — говори, давай. Что придумал.

— Короче… мы предлагаем обмен.

— Уже лучше. Что на что.

— Нам нужна ваша агентура.

— Где?

— Здесь.

— А что взамен?

— Взамен мы сдадим вам всю агентуру у вас.

— Солидно. Вашу?

Борек вздыхает.

— Нет, конечно. Мы что, идиоты? Американскую. Всю, которую знаем, а знаем мы, поверь, немало…

Однако…

— Борек, твои шефы на солнышке не перегрелись? Ты помнишь, где ты меня взял?

— Ну и что?

— У американского посольства.

— А прикинь, я приду туда еще раз, и вот все, о чем ты тут мне втирал — им вывалю. Прикинь, что будет. Американцы вам — только так ата-та сделают, потом на ж… не сядете.

— Ты мне это зачем говоришь?

— Просто так. Чтобы проникся. Впрочем, ваши разборки с американцами — ваше дело. Ты зачем на меня то вышел, да еще и так? Ты хоть соображаешь, что мне не поверят только по одной простой причине — что так не бывает. Ни ты, ни я — совершенно неподходящие фигуры для такого рода переговоров.

— Мы все понимаем. Но тебя выбрали по одной простой причине — у тебя есть выход наверх. Безопасный выход.

— Окстись, родной. Я в партии Единая Россия не состою, какой выход?

В партии Единая Россия я не состоял никогда и не состою. И не собираюсь состоять ни в одной из партий, которые там наклепает себе власть. Потому что партии эти — прибежище слабаков. Тех, кому для того, чтобы пробиться к кормушке — нужен партбилет. А я и без него пробьюсь. Но это не значит, что я ненавижу Россию, хочу уехать, или буду делать что-то во вред… или хотя бы для того, чтобы сменить «этувласть». Во первых — хватает у меня дел и без этого. Во-вторых — чтобы на месте этого появилось нечто другое — нужно, чтобы мы повзрослели, и государство, и народ, родившийся в кровавом семнадцатом году на трупе великой Империи. А торопить события — это все равно, что делать аборт, желая побыстрее увидеть ребенка.

— Такой. Ты в близких с Головиным, верно?

Верно. Генерал-лейтенант госбезопасности Дмитрий Петрович Головин — главный советник генерала Рафиката, и одновременно — главный по всем антитеррористическим действиям, которые мы проводим в этой стране с ведома иракцев или без ведома. На него у меня и в самом деле есть выходы — и водочные и денежные. В этом, кстати, нет ничего плохого — по сути, мы наемники. А значит, наша война должна питать сама себя. Важно знать край. Например, если я узнаю, что кто-то вымогает деньги у иракцев или тем паче взял деньги у боевиков — я сам с большим удовольствием и осознанием долга устрою ему несчастный случай. Но деньги, отнятые у боевиков — законный наш трофей, наш и иракских товарищей.

— В каких близких? Ну, водку привожу, хлеб черный. Селедочку. И что с того? Ты же знаешь, какое у нас начальство. Подай — принеси — пошел вон.

Борек кривится

— Помню. Но выхода у тебя нет — придется пробиться.

— Отдай СВР. Это их хлеб.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что в СВР сидит американский агент. На самом верху.

О как…

Интересно, почему я не удивлен? Хотя — после предательства, и побега Потеева — тут нечему удивляться. Отец — Герой Советского Союза, а сын — изменник Родины. Здорово просто. Мы и американцы заигрались в эти игры, вербуя и перевербовывая друг друга. Хотя, если так вдуматься, это не более чем способ оправдать собственное существование. Не более того.