Чтение онлайн

В. Относительная недействительность

Нужно согласиться с К. И. Скловским в том, что из римского, германского и французского вариантов решения проблемы продажи чужой вещи последний наиболее близок к российскому праву 161 : во французском праве также «уживаются» вместе недействительность продажи чужого и ответственность за эвикцию. Мыслима попытка прямого обоснования подхода, аналогичного принятому во французском праве.

Напомним, что купля-продажа во французском праве рассматривается как транслятивный (переносящий право) договор. Согласно ст. 1583 ФГК «она [купля-продажа] совершена между сторонами, и собственность приобретена по праву покупателем в отношении продавца, когда достигнуто соглашение о вещи и о цене, хотя бы вещь не была передана, а цена уплачена» 162 .

Раз так, то в силу известного правила «nemo plus juris…» купля-продажа не сможет дать такой эффект, если продавец не имеет права на отчуждение. Видимо, по этой причине в силу ст. 1599 ФГК продажа чужой вещи недействительна (nulle). Причем тут же указано, что она (продажа) может дать основание для взыскания убытков, если покупатель не знал, что вещь принадлежит другому лицу 163 .

В литературе поднимался вопрос о том, что логичнее говорить не о недействительности продажи чужого имущества, а о праве покупателя расторгнуть договор, поскольку продавец не исполнил своего обязательства и не перенес право собственности на покупателя. Но в силу противоречия прямому указанию закона эта точка зрения не нашла широкого применения 164 . Впрочем, разница с расторжением в связи с неисполнением применительно к французскому праву невелика: по такому основанию договор расторгался бы с ретроактивным эффектом, т. е. считалось бы, что его не существовало с самого начала 165 .

Как неоднократно отмечалось, уже в практике первой половины XIX века встал вопрос о том, является ли такая недействительность абсолютной или относительной 166 .

И хотя по французскому праву на относительную недействительность сделки должно было быть специально указано в законе, судебная практика (с 1832 г.) и большинство ученых отвергли идею об абсолютной недействительности продажи чужого имущества 167 .

Ни продавец, ни действительный собственник не могут предъявить иск, основанный на недействительности сделки по ст. 1599 ФГК 168 . Иск о недействительности вправе заявить лишь покупатель, «не дожидаясь обеспокоения» 169 .

Эта особенность сделала защиту покупателя совершенной, поскольку до момента предъявления третьим лицом претензий, направленных на полное или частичное изъятие вещи в широком смысле слова, он не мог предъявить иск, основанный на гарантии от эвикции 170 , зато имел иск из недействительности 171 . Таким причудливым образом не догматически, но прагматически недействительность продажи чужого и ответственность за эвикцию логично «ужились» вместе.

Рассмотрим, может ли это решение быть применено в нашем праве.

В ситуации продажи чужого мы имеем трех потенциальных истцов по иску о применении последствий ее недействительности: продавец, действительный собственник и покупатель.

Наличие заслуживающего судебного признания правового интереса первого в оспаривании этой сделки на том основании, что он не мог отчуждать вещь, вызывает сомнения.

Во-первых, виновно или нет, но это именно он создал ситуацию, когда им была «отчуждена» чужая вещь. Очевидно, что по общему правилу он имел больше возможностей убедиться, есть ли у него право отчуждать. И поэтому странно давать ему право требовать что-либо от покупателя из-за такого порока сделки.

Во-вторых, позиция продавца достаточно прочна, пока никто другой не оспаривает сделку. Ведь он, с одной стороны, получил цену, а с другой стороны, в случае эвикции, когда встанет вопрос о возврате цены и ответственности, он имеет возможность участвовать в процессе и может бороться за сохранение сделки.

В-третьих, даже если продавец имел основание владеть вещью до ее отчуждения, то после него вряд ли можно говорить, что оно сохранилось в прежнем виде. Ведь, отчуждая вещь, он стал позиционировать себя как собственника вещи, а не как, например, арендатора. И действительный собственник в такой ситуации наверняка имеет право требовать прекращения отношений, позволявших лжепродавцу владеть спорной вещью.

Тогда получается, что потенциально незаконный владелец будет требовать от реально незаконного возврата переданной вещи, обосновывая это тем, что у него самого не было права на ее отчуждение. При этом выработанное практикой правило, что по реституционному требованию, заявленному к стороне недействительной сделки, другая сторона такой сделки не обязана доказывать наличие права на истребуемую вещь 172 , здесь не должно работать по указанным выше причинам.

В-четвертых, формальным барьером для оспаривания сделки со стороны продавца должны стать новые правила ГК РФ о сделках.

Так, согласно п. 5 ст. 166 ГК РФ в новой редакции заявление (т. е. не только иск, но и возражение против иска) о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки 173 .

Конец ознакомительного фрагмента.