Чтение онлайн

Как уже указывалось, не столь давняя судебная практика подтверждала этот взгляд. Ее анализ показывает, что суды оригинальным образом выводили запрет продажи чужого из ст. 209 ГК РФ, где описывается, что законодатель понимает под правом собственности, и, соединяя этот запрет со ст. 168, констатировали ничтожность: поскольку собственник вправе распоряжаться вещью (в том числе продавать ее), то распоряжение этой вещью неуправомоченным лицом противоречит закону 133 .

Подход к продаже чужого как к ничтожной сделке, очевидно, не бесспорен. Ниже мы попытаемся дать некоторые аргументы против этой точки зрения, обсудив ее соответствие тексту закона (А), правовые цели, которых пытаются достичь ее сторонники (Б), и негативные последствия, к которым она приводит (В). Однако сразу оговоримся, что существуют серьезные аргументы и в пользу критикуемого подхода.

А. Критика с точки зрения de lege lata

Прежде всего, обращает на себя внимание практически полное отсутствие позитивно-правового обоснования изложенного взгляда: в отличие от французского законодательства (ст. 1599 ФГК) российское не говорит прямо о недействительности продажи чужого 134 .

Ссылка на ст. 209 и 168 ГК РФ является надуманной и не заслуживает никакой поддержки: выводить ничтожность продажи чужого из законодательного описания права собственности при наличии положений ГК РФ, свидетельствующих о ее действительности, по меньшей мере странно.

Скорее всего взгляд на признание продажи чужого ничтожной сделкой – это последствие ее понимания как акта распоряжения, которое было воплощено в отечественном законодательстве до ГК РСФСР 1964 г.

Однако после принятия ГК РСФСР 1964 г. применительно к российскому законодательству все же по общему правилу следует вести речь о системе каузальной передачи (регистрации на основании договора – применительно к недвижимости по действующему ГК РФ) 135 .

Во-первых, п. 2 ст. 218 ГК РФ говорит о приобретении имущества на основании договора об отчуждении имущества, в том числе договора купли-продажи.

Во-вторых, ст. 223 ГК РФ недвусмысленно дает понять, что по общему правилу право собственности приобретается в отношении движимых вещей с момента передачи и приравниваемых к ней суррогатов, а в отношении недвижимости – с момента соответствующей государственной регистрации.

В-третьих, законодатель допускает существование нескольких действительных договоров купли-продажи, заключенных одним продавцом в отношении одной и той же вещи с разными покупателями, предусматривая в ст. 398 ГК РФ конкуренцию таких покупателей. Причем она основана не на приоритете первого как собственника и возможности защиты второго как получившего владение и право по добросовестности (как это сделано в ст. 1141 ФГК). По ст. 398 ГК РФ прежде всего победит тот, кому вещь передана.

Таким образом, с точки зрения закона купля-продажа сама по себе не является итоговым актом распоряжения. Она, безусловно, направлена на переход права от продавца к покупателю и обосновывает такой переход. Но само право приобретается по общему правилу посредством иных актов: при передаче или регистрации, для которой продавец и покупатель выражают волю на переход права путем подачи заявления регистратору 136 .

Кроме того, в пользу действительности продажи чужого говорят уже сами правила об ответственности за эвикцию (ст. 461, 462 ГК РФ). Трудно объяснить их расположение и содержание в Кодексе, если считать весь договор ничтожным.

Можно, конечно, попробовать снять контроверзу и утверждать, что в ст. 461, 462 ГК РФ речь идет лишь об изъятии третьим лицом – обладателем права на вещь продавца, а не о виндикационном иске, предъявленном действительным собственником.

Но такое прочтение само входит в полное противоречие с показанным выше традиционным пониманием ответственности за эвикцию в российском праве и гражданском праве вообще, поскольку оно исключает самый главный случай эвикции – изъятие вещи от покупателя при покупке чужого. По сути такой подход означает отказ от признания существования ответственности за эвикцию.

И самое главное, новая ст. 1741 ГК РФ не видит полной недействительности даже в договоре о распоряжении имуществом, которое специально запрещено или ограничено.

Б. Критика с точки зрения цели

Цель объявления продажи чужого ничтожной сделкой, вероятно, видят в защите собственника.

Считается, что подход к продаже чужой вещи как к ничтожной сделке позволяет действительному собственнику использовать дополнительное средство защиты. Якобы он может требовать применения последствий недействительности такой сделки.

Однако этот довод был лишен силы судебной практикой, согласно которой подобный иск собственника может быть удовлетворен только в том случае, если возможно удовлетворение виндикационного иска 137 .

Спрашивается, с какой правовой целью (обход правил об исковой давности или о добросовестном приобретении к таковой не относится) действительный собственник будет требовать передачи проданной вещи от покупателя неуправомоченному продавцу, если при тех же условиях он может истребовать вещь в свое владение путем предъявления виндикационного иска? У собственника просто нет правового интереса для предъявления иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки 138 .

Еще одним мыслимым аргументом против признания продажи чужого имущества действительной являются положения ст. 305 ГК РФ, согласно которым лицо, владеющее вещью на основании, предусмотренном законом или договором, получает защиту против собственника и иных третьих лиц 139 . Но неоднозначная, достаточно туманная формулировка ст. 305 ГК РФ лишает этот аргумент силы.

Здесь закон говорит не о владении на основании договора, а о владении на основании, предусмотренном договором. Следовательно, понятие «основание» использовано не в обычном его значении (iusta causa, titre). Имеется в виду не наличие или отсутствие сделки, по которой владелец получил вещь, а воля собственника при передаче ее во владение или иное основание, которое позволяет в силу закона владеть вопреки воле собственника (право удержания и т. п.). Покупатель, купивший вещь у неуправомоченного отчуждателя, не имеет такого основания владения, которое он может противопоставить действительному собственнику: он владеет не по воле последнего, и закон не дает ему возможности удерживать вещь вопреки воле собственника.

Поэтому даже если считать продажу чужой вещи действительной, то приобретатель, получивший владение от неуправомоченного отчуждателя, не имеет защиты против собственника на основании ст. 305 ГК РФ. Он может защититься как давностный владелец против третьих лиц (п. 2 ст. 234 ГК РФ). Последнее возможно, если такой приобретатель будет удовлетворять требованиям, предъявляемым законом для давностного владельца. Конечно, как и всякий владелец вообще, он должен также защищаться от внесудебного изъятия вещи любым лицом.