Чтение онлайн

Благотворительность — это лишь способ сделать нашу деятельность более заметной. Мы жертвуем деньги тем, кому повезло меньше, но на самом деле они были украдены у других. Пресса восхваляет нас, полиция закрывает глаза на наши дела, а мы, в свою очередь, продолжаем вносить свой вклад в мир преступности.

Я не собирался приходить на это мероприятие с кем-либо. Я всегда предпочитаю быть один. Я не помню, чтобы когда-либо приводил на подобные мероприятия женщин, потому что это могло бы вызвать ненужные ожидания, которые я не собирался оправдывать. Женщины, которых приглашают на праздничные ужины, часто думают, что они нечто большее, чем просто имя на визитной карточке, что может привести к неловкости в дальнейшем. Я никогда не хотел, чтобы кто-то сидел рядом со мной на таких ужинах.

Но то, что Ванесса рядом со мной, вызывает у меня трепет. Я жажду, чтобы она была со мной, чтобы я мог представить её всем, кто знает меня. Я осознаю, что есть риск, и один из них — вероятность того, что кто-то откроет ей суровую правду обо мне. Мне придётся всегда быть настороже, но я не намерен упускать её из виду в этом платье.

Я не стремлюсь никого убивать за то, что кто-то смотрит на то, что принадлежит мне. Потому что Ванесса — моя. Я не могу объяснить, почему так сильно привязан к ней, но я сделаю всё возможное, чтобы она стала моей. Я заявил на неё права. В моих глазах она принадлежит мне, и я готов убить или покалечить любого, кто попытается встать между нами.

— Ты очень красива в этом платье, — говорю я ей, помогая выйти из машины. — Тебе лучше быть осторожной, чтобы никто не заметил, что у тебя под ним. — Я подмигиваю ей и нежно целую в щёку, и крепко держу её руку в своей, не желая отпускать. Вокруг нас — камеры, газеты, сплетни и любопытные пользователи социальных сетей. Я знал, что они будут здесь.

Обо мне готовится сенсационная статья, которая вызовет бурную реакцию у многих. Я получил информацию об этом, но сомневаюсь, что смогу её опровергнуть. Как же не вовремя! Эти люди пришли сюда за новостями, и они так наивны, что думают, будто я поделюсь с ними хоть чем-то на публике.

Я прохожу мимо них, не обращая внимания на назойливых журналистов. Я не тот, за кем они охотятся, и пусть они ищут свою добычу где-нибудь в другом месте. Ванесса следует за мной, опустив глаза, словно не замечая их присутствия. После того как погибла её семья, она столкнулась с кошмаром в прессе, и я уверен, что это причиняет ей боль. Ни один маленький ребёнок не должен подвергаться нападкам этих хищников. Однако мне всё равно, если весь мир увидит её рядом со мной. Я горжусь тем, что она рядом со мной, и не стремлюсь скрыть её от чужих глаз.

— Ты в порядке? — Спрашиваю я, когда нас проводят через открытые двери, и мы покидаем мир, наполненный криками прессы. Она кивает, выпрямляясь и вздёргивая подбородок, словно ей всегда было здесь место. — Извини, они повсюду, — извиняюсь я за весь этот цирк в СМИ, и Ванесса дарит мне улыбку.

— Ты очень богатый человек с тёмным прошлым. Они просто хотят заработать на этом, — отвечает она.

Она знает, каким может быть этот мир, и я притягиваю её к себе, чтобы нежно поцеловать в щёку.

— Это будет долгая ночь, — говорю я ей. — Люди будут делать вид, что любят меня, но втайне будут желать мне смерти. Это может быть скучно, но будь рядом со мной. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна в этом змеином логове. Здесь нет никого, кому можно было бы доверять, — продолжаю я, уже осматривая комнату и выбирая своих врагов.

— Я доверяю тебе, — отвечает она, и моё сердце переворачивается от этих слов.

— Ты не должна, — шепчу я, потому что я самый плохой из них. Она ухмыляется и остаётся со мной, пока я знакомлю её с мужчинами, которым доверяю, и с теми, с кем, как я полагаю, мне может понадобиться разобраться.

Она улыбается и становится прекрасным примером того, какой должна быть хорошая женщина. Она знает, когда нужно говорить, а когда молчать. Её глаза осматривают комнату, запоминая каждого человека, его лицо и имя. Некоторых из них она знает ещё со времён своей работы у меня, а других она видела по телевизору и в новостях.

Даже её подруга Люсия здесь со своей семьёй, за исключением её покойного дяди. Теперь, когда о нём позаботились, они стали более сговорчивыми. У меня больше не будет с ними проблем. Ну, может быть, только с Люсией. Она ревнивая, озлобленная маленькая сучка. Я замечаю, как она смотрит на Ванессу с неприкрытой ревностью, и ощущаю, как она пристально смотрит на меня через переполненный зал.

Когда мы садимся за обеденный стол, между мной и Ванессой возникает ощутимая атмосфера. Я кладу руку ей на бедро под скатертью, нежно скользя по нему вверх, туда, где её платье почти ничего не скрывает. Мои пальцы находятся в опасной близости от того места, куда мне до боли хочется уткнуться лицом позже этим вечером. Она бросает на меня мимолётный взгляд, который говорит, что я, возможно, веду себя не очень хорошо, но это меня не останавливает.

Она закидывает ногу на ногу, перехватывая мою руку, и я не могу добиться того, чего хочу. Она умеет ужасно дразнить, когда захочет. Праздная беседа за ужином становится скучной, и Ванесса зевает, когда Люсия начинает рассуждать о какой-то мелкой тривиальной задачке. Её дизайнер не смог сшить для неё платье, и ей пришлось купить его с вешалки, бедной избалованной богачке. Я закатываю глаза от её поверхностного мышления.

— Ты хочешь уйти? — Спрашиваю я её, прерывая наш ужин на десерте. Мне уже надоело фальшиво улыбаться и вести светские беседы. — Потому что я устал. Я хочу отвезти тебя домой и сорвать с тебя это платье, — шепчу я, стараясь, чтобы никто не услышал. Я вижу, как мурашки пробегают по её коже от моих слов, как она краснеет и опускает глаза.

— Да, пожалуйста, — кивает она, и это единственное оправдание, которое мне нужно. Мы опускаем чек в окошко для так называемой благотворительной акции, и мой водитель уже ждёт нас у входа, когда мы подходим к стене с камерами. Я выпил ровно столько, чтобы им было о чём написать. Притянув Ванессу к себе, я целую её, и это самый лучший поцелуй для них всех за весь вечер. Если они хотят что-то рассказать миру обо мне, то пусть это будет она. Я хочу, чтобы все знали, что она моя, и сейчас я публично заявляю о своих правах на неё. Они могут перестать шептаться и строить предположения о том, кого я выберу себе в жёны — я уже сделал свой выбор.

Мы садимся в машину, которая уже ждёт нас. Она всё ещё не может отдышаться, и я прерываю её ещё одним поцелуем. Этот поцелуй не предназначен для телекамер, и, возможно, лучше сохранить его для дома. Но я не могу ждать так долго, чтобы прикоснуться к ней. Я наблюдал за ней всю ночь, в этом платье, и этими длиннющими ногами, она словно просила: «Трахни меня».

Нет, я не буду ждать, я не могу. Моё самообладание исчезло.

— Лоренцо, водитель, — выдыхает она, когда я поднимаю её платье, открывая её тело для всеобщего обозрения.

— Он смотрит на дорогу, — я, облизываю губы, и расстёгиваю пряжку ремня. — Мой член так твёрд, что становится больно в этих брюках. Я не собираюсь ждать, я хочу тебя, Ванесса. Прямо сейчас, здесь.

Она не противится, и её киска становится влажной, когда я прикасаюсь к ней.

— Садись на меня сверху, — говорю я ей, и она даже не колеблется. Оседлав меня, она держится за спинку сиденья и медленно опускается на меня. Прикусывая уголок губы, чтобы заглушить стоны.

Я наполняю её, она блядь такая тугая. Её миниатюрная фигурка и узкая киска сводят меня с ума. Мне приходится сдерживаться, чтобы не разогнаться. Я не хочу причинять ей боль, и если я потеряю контроль, то сделаю это.