Чтение онлайн

Это новое ощущение — чувствовать её на себе, и я понимаю, что ей нравится быть главной. Я даю ей возможность контролировать глубину и темп, а сам полностью отдаюсь страсти.

Я наблюдаю за её лицом, заглядываю в её глаза и вижу, как они закрываются в агонии нарастающего оргазма. Она двигается медленно и долго, дразня меня, сжимаясь вокруг меня и дрожа, сдерживая собственное удовольствие. Это приводит меня на грань безумия. Есть точка, за которой разум уступает место безумию. Когда Ванесса запрокидывает голову и позволяет себе бурно кончить на мой член, она словно подталкивает меня к краю. Её тело содрогается, а влагалище сжимается вокруг меня, пульсируя от удовольствия.

Я хватаю её за бёдра и начинаю двигаться вверх, получая своё удовольствие, пока она достигает пика. Мы сталкиваемся в битве оргазмов, стремясь к следующему пику наслаждения. Когда я больше не могу контролировать свои желания, я крепко обнимаю её и продолжаю двигаться, пока не достигаю кульминации.

Я изливаюсь глубоко внутри неё, прижимая её к себе, пока не опустошаюсь полностью. Она же превращается в безвольное существо в серебристом платье, покрытое потом и ароматом секса. Я наполнил её и заявил на неё свои права, и ничто не делает меня более собственническим, чем осознание того, что она принадлежит мне.

Я обнимаю её, мой член все ещё глубоко внутри неё, и прижимаю к себе, пока мы не оказываемся дома. Здесь я поправляю нашу одежду, затем отношу её в свою спальню и укладываю на кровать.

Где ей самое место.

Моя мама пригласила меня на воскресный обед, и я не решился отказаться, опасаясь, что она может меня не простить. Ванессе нужно было готовиться к экзаменам, поэтому она всё равно собиралась вернуться домой. Она боялась встречи с дядей, потому что в газетах были опубликованы наши фотографии с поцелуями, вся в Италия их видела. Даже моя мама видела эти фотографии, возможно, поэтому она и пригласила меня на обед. Она обожает такие темы и мечтает о внуках и свадьбе — о том, что я уже должен был ей подарить.

Мама часто напоминает мне, что мой «срок годности» подходит к концу. Она говорит, что ни одной женщине не нужен морщинистый старик. По её мнению, я должен найти свою девушку, пока не превратился в «ископаемое», и тогда она будет любить меня, даже когда я стану стариком.

Ванесса рассказала мне, что её дядя был недоволен тем, что она работает на меня, и был бы очень расстроен, если бы мы начали встречаться. Её семья взяла её к себе после смерти родителей, и они не хотят, чтобы она принимала участие в моей жизни. Для них я — дьявол, и я не могу сказать ей, что они не правы. На их месте я бы тоже не позволил этого. Но она взрослая и может сама выбирать, с кем встречаться, и они не могут её остановить.

— Чао, мама, — приветствую я её, входя в огромную кухню, где она с любовью готовила блюда годами. Здесь пахнет домом и свежеиспечённым хлебом чиабатта. Я целую её в макушку, пока она стоит у стола и замешивает тесто для макарон.

— Чао, блудный сын наконец-то вернулся домой, чтобы поужинать со своей матерью, — отвечает она с лёгкой иронией.

Мне нравится её сарказм, и я понимаю, что должен был прийти к ней раньше. Правда в том, что я был занят работой, семейными делами и Ванессой.

— У тебя появилась девушка, и теперь ты забываешь обо мне, — говорит она.

Я должен была догадаться, что это произойдёт. Моя мама никогда ничего не упускает из виду.

— Я никогда не смогу забыть свою маму, — говорю я, и она бросает на меня взгляд через плечо.

— Я знаю, кто эта девушка, Лоренцо, — произносит она, и моё сердце замирает. — И ты тоже. — Я слишком хорошо знаю, кто она, и это гложет меня изнутри, когда я думаю об этом. Я пытался игнорировать свои чувства, но они никуда не уходят. Я не могу притворяться, что не знаю кто она, но это не меняет того, что я к ней чувствую. Ванесса Контини, маленькая девочка, которую я не смог убить.

— Я ничего не могу поделать с тем, что чувствую к ней мама, она не имеет к этому никакого отношения, — говорю я, и она складывает руки на груди. Если она начнёт притопывать ногой, я действительно попаду в неприятности.

— Значит, она знает, кто ты и что ты сделал?

Если бы только всё было так просто.

— Нет, не знает, — признаю я. Ванесса не имеет ни малейшего представления о том, кто я такой и что натворил.

— Она ребёнок, Лоренцо, а ты мужчина. Это неправильно, — слова моей матери пронзают меня. Разница в возрасте никогда не казалась мне проблемой, пока она не подчеркнула её. — Ты играешь с огнём, и когда обожжёшься, не плачь, потому что это твоя собственная вина, — говорит она.

Я осознаю, что ответственность лежит на мне, и я не должен был допустить, чтобы с Ванессой что-то произошло. Я хотел бы быть более сильным мужчиной, чтобы иметь возможность противостоять ей.

— Она не ребёнок, она более взрослая, чем большинство женщин моего возраста, — возражаю я.

— Убийство заставляет тебя повзрослеть слишком быстро, — говорит она, словно насмехаясь надо мной. — Ты должен рассказать ей правду, Лоренцо, прежде чем это сделает кто-то другой, — добавляет она.

Я ненавижу, когда моя мать оказывается права, а это случается почти всегда. Кто-нибудь обязательно скажет ей, и правда доберётся до неё, я знаю это. Я просто не могу заставить себя сказать ей правду, потому что это положит конец всему, а я не готов её отпустить. Я не хочу, чтобы это заканчивалось, ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

— Если я скажу ей, то потеряю её, — говорю я своей матери, и моё сердце щемит от этих слов. — Я люблю её, мама, я не хочу её терять.

Моя мать любила моего отца, несмотря на все его недостатки, неконтролируемую ярость и в целом непростой характер. Она любила его, и она как никто другой понимает, каково это — потерять близкого человека.

— Если ты действительно любишь её, Лоренцо, отпусти её, — говорит она, накладывая нам еду. — Она заслуживает правды и возможности самой решить, хочет ли она остаться. Я решила остаться с твоим отцом, он никогда не лгал мне и не пытался заставить меня остаться. Я осталась, потому что хотела этого.

Я знаю, что мне не хватает смелости, чтобы сделать это. Я так сильно хочу её себе, что готов на всё, чтобы она осталась со мной. Однако я слишком боюсь отпустить её, ведь что, если она больше никогда не вернётся?

— Я не могу, пока нет, — говорю я и сажусь за стол рядом с мамой. Она выглядит уставшей и одинокой в этом доме, где она живёт одна.

— Любовь делает мужчин глупцами, — замечает мама, качая головой, и я смеюсь, потому что это правда. Мой отец всегда принимал глупые решения, но только ради неё, и вот теперь я поступаю так же с Ванессой.

— Я не против быть глупым ради неё, — говорю я, и она искренне смеётся надо мной.