Чтение онлайн

Если факт подделки так и не выявляется, то ситуация становится радикально иной. Потери, связанные с подделкой, несет не один отдельный индивид, а общество в целом, причем довольно сложным образом. Потери не проявляются немедленно, потому что нет одного получателя, который теряет стоимость товара, отданного в обмен на фальшивые деньги.

И все же очевидно, что потери есть, — фальшивомонетчик приобрел нечто, обладающее стоимостью, никак не возместив это остальному обществу. Поскольку в любой момент времени в обществе так много товаров, а фальшивомонетчик получил часть из них путем мошенничества, должны быть другие члены общества, которые понесли потери.

Распространение потерь в обществе определяется повышением цен, вызванным дополнительными (фальшивыми) деньгами, находящимися в обращении. То, что цены повысятся в ответ на деятельность фальшивомонетчиков, давно известно, — ведь подделка увеличивает количество денег в обращении, а количество товаров и услуг останется прежним.

Цены не поднимутся все в один момент, но они и не будут расти равномерно, постоянно. Скорее всего, цены будут подниматься волнами, как вода в бассейне в ответ на падение камня, нарушившего равновесие. Сначала они пойдут вверх в той отрасли или сфере, к которой относится первый получатель фальшивых денег. Цены повысятся, потому что фальшивые деньги, потраченные в отрасли, являются «дополнительными», т.е. в отсутствие подделки они не были бы потрачены.

При этом первый получатель выигрывает. Он получил деньги, которые не появились бы, не будучи подделанными, и он может потратить эти дополнительные деньги там, где цены еще не поднялись. Первый получатель выигрывает эту разницу (она может быть значительной, хотя никоим образом не сопоставимой с выгодой фальшивомонетчика).

Второй получатель также выигрывает, как и все остальные получатели в начале распространяющейся волны. Все эти люди получают новые деньги до того, как фальшивки, попадая в оборот, толкают цены вверх.

Однако со временем появится получатель поддельных денег, который выйдет в ноль. Он получит деньги, когда еще сохранится возможность потратить часть из них там, где пока не произошло вызванного фальшивками повышения цен. Если он тратит свои деньги в сфере, не испытавшей скачка цен, он немного выиграет от инфляции, если нет — проиграет. В среднем люди на этой стадии денежной экспансии не получат особых выгод и не понесут особых потерь от подделки денег.

Люди, получающие фальшивые деньги после этой стадии, несут издержки расширения денежной массы. Прежде чем они получат дополнительные деньги, цены уже поднимутся. Когда под делки наконец дойдут до них, они уже понесут чистые потери. Есть некоторые группы людей (например, вдовы и пенсионеры), которые всегда теряют от подделки денег, потому что в процессе распространения инфляции, вызванной фальшивками, доходы этих людей остаются фиксированными.

Если все это так, то как же можно считать фальшивомонетчика героем? Основной результат выявляющейся в конце концов подделки — это обман человека, которого «оставили с носом». Основной результат не выявленной подделки — это инфляция, которая в конечном счете вредит многим из нас. Учитывая это, довольно странно называть фальшивомонетчика героем.

Основание называть героем обычного частного фальшивомонетчика заключается в том, чт.е. действующий первоначальный фальшивомонетчик и что деньги, подделываемые частным фальшивомонетчиком, не являются легитимными деньгами; на самом деле они сами — подделка. Одно дело говорить, что воровством является подделка подлинных денег; и совсем другое — что им является подделка поддельных денег!

Эту мысль можно пояснить аналогией. Брать чужую законную собственность — это воровство, и потому не имеет под собой оснований. Но такой запрет не действует применительно к собственности, на которую у вора нет законных прав (т.е. к украденной). Действительно, такие действия даже необязательно называть воровством. Другими словами, действие, которое на первый взгляд идентично воровству, не является неправомерным, если у жертвы нет законных прав на изъятые вещи. Если В украдет что-то у А, а С украдет это у В, то нельзя считать С виновным в краже. (Для простоты предположим, что С не может найти первоначального владельца А.) Принудительная передача товаров противоправна, только если первоначальный владелец является полноправным; в противном случае в этом нет ничего предосудительного.

Аналогично, из факта неправомерности подделки подлинных денег не следует незаконность подделки подделъных денег. Если обосновать утверждение о том, что подделка поддельных денег не является неправомерной и что «первоначальные» деньги — это подделка, то мы тем самым покажем, что частный фальшивомонетчик не виновен ни в каких преступлениях и, возможно, его следует считать героем.

Утверждение, что подделка фальшивых денег сама по себе не является неправомерной, основано на представлении о том, что это по форме идентично краже у вора. В исходном словарном определении подделки говорилось о «производстве без прав» и о том, чтобы «выдавать фальшивую копию за подлинную или оригинальную». Но если копируется подделка, то фальшивая копия не выдается за подлинную. Изготовитель подделки всего лишь передает еще одну фальшивую копию. И если производство без прав означает выдавать что-то за подлинное, то наш фальшивомонетчик не занимается этим, потому что не выдает ничего за подлинник, — он всего лишь пытается распространить свою работу как копию подделки. Государство занимается подделкой реальных денег - золота и серебра.

Деньги, которые подделывает фальшивомонетчик, сами по себе являются поддельными. Они изготовлены не частным фальшивомонетчиком, а государством.

Это серьезное обвинение, которыми обычно не разбрасываются. Как бы непривлекательно это ни выглядело, но факт остается фактом: государство повсеместно занимается подделкой реальных денег — золота и серебра. После этого практически все государства запрещают использовать реальные деньги, разрешая только оборот фабрикуемых ими подделок. Это эквивалентно тому, что частный фальшивомонетчик не просто копирует деньги в обороте, но препятствует обороту «легальных» денег.

Рассмотрим денежную систему до того, как в нее глубоко проникло государство. Золото и серебро (и представляющие их бумажные сертификаты) были средством обращения. Государство не могло просто вторгнуться в эту систему и навязать свои «декретные» деньги — не обеспеченные золотом или серебром (fiat currency). Это деньги, основанные на принуждении со стороны императоров, королей и президентов, а не на добровольных решениях людей.

Люди не стали бы принимать их в качестве денег и ради них добровольно отказываться от заработанного тяжким трудом. Поэтому государство действовало постепенно в своем стремлении захватить контроль над денежной системой.

При золотом стандарте частные монетные дворы превращали золотые слитки в монеты. Вес этих монет удостоверялся частными монетными дворами, чья репутация относительно точности и неподкупности была их основным активом. Первым шагом государства стал захват монопольного контроля над монетными дворами, провозглашение того, что чеканка монеты — это право суверена и что частным монетным дворам нельзя доверять столь важную задачу. Таким образом государство национализировало монетные дворы.

Следующим шагом стала порча монеты (debasement). После того как на монету наносился портрет монарха, чтобы гарантировать вес и качество, монеты подвергались «выпотеванию» (т.е. чеканились с номинальным весом выше реального). Именно так и началось государственное фальшивомонетничество.

Третьим шагом стало принятие законов об узаконенном средстве платежа. Эти законы требовали, чтобы деньги обменивались и подсчитывались по своей номинальной стоимости и ни по какой другой (например, по весу). Монета номиналом 10 золотых унций могла быть законно использована для оплаты долга в 10 золотых унций, хотя реально весила лишь 8 золотых унций. Протесты кредиторов судебная система суверена игнорировала, основываясь на законах о легальном платежном средстве. Задача этих законов состояла в том, чтобы гарантировать прием денег, подделанных государством.