Чтение онлайн

— А потом дом долго так и стоял пустой. Сколько уже? Лет пятнадцать, наверно? У Льюина был ключ. Тот, что Эдит дала ему. На тот случай, если ей когда-нибудь удастся выбраться из заточения. Это, наверное, ирония. Подходит такое слово?

Льюин сидел, слепо уставившись в экран, и вспоминал, как он в первый раз вошел в дом после того, как уехал Рауль. Все, что осталось, полиция забрала с собой — на изучение. Нельзя сказать, что им удалось обнаружить что-нибудь подозрительное. Рауль, видимо, дал им свой новый адрес во Франции, в Шательро. Он возвращался на дознание по делу о гибели детей. Потом еще на одно дознание. По делу о гибели женщины на вечеринке, по делу о гибели Эдит, потом снова по делу о гибели детей. Он сказал полицейским, что ходит к психиатру. Они отнеслись к нему с сочувствием. Он чем-то им понравился, к тому же ему столько пришлось пережить. Он казался сломленным, плакал, винил во всем себя. Они смущенно отворачивались, он брал себя в руки. Ему давали сигареты. Он старался сохранить достоинство, осанку кинозвезды. Им это нравилось. Боже, а если бы это были их дети... Они качали головами. Ну и парень.

Льюин там немного прибрался, увез горы промокшей штукатурки, ковры, промокшие обугленные доски. Он ходил по дому, топал ногами, посвистывал. Принес с собой приемник, включил его на полную громкость. Заставил себя зайти в детскую, выкинул мусор в окно. Это заняло всего полчаса, но как же долго тянулось это время. Он открыл потайную комнату, заглянул туда. Там прибирались еще до пожара, никаких особых повреждений не было: он старался не смотреть на стены...

это-такая-игра-сказал-он-мы-просто-немного-поиграем ...не смотреть на стены и ни о чем не думать, быстро вышел оттуда. Ему стало нехорошо от копоти, гари и запаха сырости. Руки стали липкими. Он побежал домой, принял ванну, потом еще раз принял ванну, как мог, старался не поддаваться панике. В полночь его вырвало. Он не выключал радио всю ночь, не выключал свет, пытался заставить себя заснуть. Боже, прошу тебя, не надо снов, не сегодня. Пожалуйста.

— Это невозможно, — тупо повторил Джеймс, смутно ощущая замедленность своей речи.

— Точно, я и сам с трудом в это верил, — сказал Дэйв. — Но так все и было. Вот почему дом в таком виде. — Джеймс хотел спросить, что случилось с полем, но ему вдруг стало нехорошо. Он не мог больше это слушать.

* * *

— Ну, будет ли продолжение? — спросила Адель и засмеялась.

Тяжело дыша, она привела себя в порядок. Умылась. Стерла ваткой тушь с лица. Дилайс сидела на краю ванной.

Вспомнив, как чувствовала себя в тот момент, когда красилась, Адель улыбнулась. Смешно было сравнивать. Дилайс тоже рассмеялась.

— Что, еще травы? Тебе разве не достаточно?

— Ты знаешь, о чем я.

— А, это. Я думала, тебе уже хватит.

— Что стало с девочками?

— Забавно, но я даже не помню, как их звали. Сейчас вспомню. Они обе были очень хорошенькие. Все делали вместе, все время играли в свои игры. Льюин часами резвился с ними. Обычно он не очень-то ладит с детьми, но с этими двумя — надо было его видеть, он не мог против них устоять. До чего миленькие. Бриони и Жонкиль. Вот как их звали.

Ну а когда Эдит заболела, Рауль отправил их в какую-то школу. Он сам не мог за ними присматривать, а Эдит уже мало что могла. Могли бы и нанять кого-нибудь, с деньгами-то не проблема. Но он их увез. Сказал, что школа очень хорошая, много зелени и все прочее. Верховая езда, плавание, уроки балета. Сказал, что им понравилось.

Потом, как я уже говорила, Эдит умерла, и он привез их домой. Я думаю, что они были потрясены тем, что случилось с их мамой, потому что я больше не видела, чтобы они играли, и вообще не были такими, как прежде. А через несколько дней, не поверишь, в доме случился пожар.

— То есть здесь?

— Да. Рауль пошел погулять поздно вечером, вернулся — а дом горит. Он не смог их вытащить оттуда. Он был рядом, но никто не виноват. Это было уже третье происшествие. Сначала женщина на вечеринке, потом Эдит, потом дети. Ужас какой-то. Все как будто было задумано. Как будто Бог его наказывал за что-то или испытывал. Как Иова. Кошмар.

Адель посмотрела на отражение Дилайс в зеркале. У нее возникло то же чувство, какое она испытала, когда Льюин рассказывал ей о случившемся. Дилайс будто проверяла, поверит ли она во все это. Корабли тонут, потому что сталкиваются с айсбергами. Все утонули. Или как будто бы она собиралась сказать: «А, я просто шучу!..» Адель поняла, что ей нечего сказать. Накладывая крем на щеки, она несколько рассеянно спросила:

— Женщина? На вечеринке? Об этом ты не рассказывала.

— Ну, она просто свалилась с этого дурацкого утеса, вот и все. Ходила там пьяная и упала, вот и все.

— А. — Адель представила себе, как Дилайс думает: «А это она съест?» Да. Съест. Просто не повезло.

— Да, захватывающие события происходили в этом доме.

Интересно, что дядя Себастьян в нем нашел? Вечеринки, танцы. Девчонки. Бал, появился ответ. Разве он говорил не это? Устроить бал.

— Дорогая, я знаю этот дом почти всю свою жизнь. Когда-то он принадлежал бабушке Льюина, он рассказал тебе об этом? У меня есть ее фотография в саду. Она такая чопорная, официальная, смешная шляпа на голове, наверное, самая лучшая. Я люблю этот дом. Я всегда его любила, с того момента, как впервые его увидела. Не нужно из-за него беспокоиться. Все немного пришло в упадок, но твой муж быстро все приведет в порядок. Красавчик он, да? А он любит тебя? Я такие вещи сразу вижу. Вы именно то, что нужно этому дому. Немного любви. Ну, пойдем на кухню?

Адель думала о полях, верховой езде, плавании и уроках балета. Это было похоже на рай.

* * *

По телевизору началась какая-то другая программа. Казалось, драматический поединок никогда не происходил, не было сотен тысяч проигранных и выигранных фунтов, не было подбитого глаза, не текли кровь и пот, как будто не было никаких идеальных парабол и всего остального. Жаль, что мы не живем в телевизоре, подумал Джеймс, можно было бы просто двигаться дальше, если что-то не получилось. Реклама, а потом другая передача.

Дэйв предложил вернуться.

— Не хочу оставлять Дилайс одну надолго, а то получится, что она веселится без меня, — сказал он. Льюин взбодрился настолько, что смог сказать «спокойной ночи», хотя он уже был полностью погружен в свой внутренний мир.

— До свидания, Льюин, — сказал Дэйв.

Джеймс крикнул:

— Ну пока.

Мозжечок Джеймса отказывался управлять координацией движений. Джеймс порылся в карманах куртки, уронил ключи на землю, попытался их поднять, не получилось, еще раз попытался, споткнулся. Черт. Выгляжу дерьмово. Ну, не то чтобы дерьмово, но не совсем чистый и трезвый. Дэйв осторожно повел его назад к дому. Путешествие показалось долгим и утомительным, полным опасностей и приключений. Ноги казались ватными. Мрак был полон темных фигур, огромных предметов, неведомых, невиданных. В воздухе что-то мелькнуло, потом еще раз; он сначала перепугался, потом решил, что это летучие мыши, просто летучие мыши. Было чудовищно темно. В Лондоне никогда не бывает так темно.

Перед входной дверью снова пришлось рыться по карманам. Пальцы не слушались. Дэйв наблюдал за ним, сохраняя вежливое молчание.

Адель встретила их у дверей. Она тут же поняла, что Джеймс пьян, он тут же понял, что она плакала. Наступил момент редкого взаимопонимания. Нейтральная зона. Перемирие. Они стояли у дверей, ждали, когда Дилайс наденет куртку. Дэйв не зайдет на минутку? На чашечку кофе? Нет, ведь надо уже идти домой, давно пора спать. Дилайс поблагодарила Адель за ужин, на пороге крепко пожала ей руку. Прекрасный был вечер. Ждем вас у себя. До свидания.

Адель заперла дверь на замок. Пошла на кухню. Джеймс заварил себе чай. Он обнял ее, она почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы. Он прижал ее крепче к себе, она тихо всхлипывала и дрожала. Он поцеловал ее волосы, шею. Они разошлись, смущенно улыбаясь друг другу, и сели пить чай. Адель нарушила молчание:

— Дилайс рассказывала мне о людях, что жили здесь до нас.

— Дэйв с Льюином тоже.

Они замолчали. Адель закурила.

— Дилайс сказала, что она сидела здесь взаперти. Эдит. Не помню фамилии. Муж ее запер. В этом доме.