Чтение онлайн

– Портал, память...
– задумчиво протянула Матриса, рассматривая съежившуюся Хель в ее смешной курточке и бордельной рубашке без рукавов.
– Дорогое удовольствие.

– Кто их разберет, богатых и сильных, - вымолвил Сантели.

– Все равно слишком дорогое. Магии в мире так мало, что не каждый великий дом может позволить себе портальное колдовство.

Сантели лишь пожал плечами, дескать, всякое случается.

– Значит, говоришь, умеет врачевать?
– с большим сомнением уточнила Матриса, кривя щеку так, что один глаз почти закрылся.

– Она знает несколько особых приемов, они очень хороши, - Сантели сделал упор на слово «очень».
– Я таких никогда не видел и не слышал. Ты, ручаюсь, тоже. Аптеке они пригодятся. Нашему студиозу пещерный летун сломал ногу и порвал когтями. Она сделала так, что он хоть и останется хромым, но сможет ходить. А рана не воспалилась. Совсем.

Матриса снова скептически поморщилась, однако явно заинтересовалась.

– И что она еще знает?

– Говорит, больше ничего не помнит, - развел руками Сантели.
– Но может и вспомнит в будущем.

– Несерьезно, - в третий раз скривилась Матриса.

– Серьезно, - бригадир гнул свою линию упорно и настойчиво.
– Она тебе пригодится, даже если вообще ничего не припомнит, никогда. Ты, помнится, жаловалась, что порошки некому молоть. У подмастерьев руки то слишком грубые, то слишком слабые. Посмотри на ее пальцы.

– Все посчитали, достопочтенная, - сообщил из-за плотной занавески приказчик, с должным уважением в голосе. Сантели его не видел, но был уверен, что человек склонился в полупоклоне. Да и оборот использовал характерный - «distinguella» - дословно это значило «выдающаяся». Так обращаются к юристам цехов и гильдий, казначеям, бухгалтерам и другим людям неблагородного происхождения, однако в своем деле незаменимым. Матриса держала свое хозяйство в крепкой и тяжелой руке.

– Ждите, - кратко отозвалась хозяйка.

Матриса без сантиментов взяла ладони Хель и подняла выше, под свет хорошей трехфитильной лампы. Рыжая скривилась, но промолчала и не препятствовала осмотру.

– Хм-м-м...
– Матриса всмотрелась в руки Хель, помяла подушечки пальцев, гладкие ладони без единой мозоли. Рыжая закусила губу, но по-прежнему молчала.

– Ну, прямо скажем, товар не так хорош, как ты расписывал, - Матриса приосанилась, выпустив руки жертвы, и Сантели усмехнулся. Определенно начался торг.
– А еще он очень горячий, прямо обжигает, какой горячий!

– Раньяна мы встретили в дороге, - отрицать это не было смысла, Сантели и не отрицал.

– Вот именно. Таких рутьеров для покрасоваться не нанимают. Эту девчонку кто-то ищет. Настойчиво ищет. Кстати... почему ты ее не продал прямо там?

– Не люблю такие сделки, - насупился бригадир.
– Слишком мутно.

– Ты не любишь деньги?
– усмехнулась Матриса.

– Я очень люблю деньги, - еще больше нахмурился Сантели.
– Но предпочитаю в точности знать, что и кому продаю. Вот тебе я продам ее руки, два хороших лекарских фокуса и возможно еще что-нибудь, что она вспомнит потом. Хорошая сделка с понятными правилами.

– Раньян заплатил бы больше. Намного больше.

– Возможно. Но откуда мне знать, что на самом деле она стоит не в два раза больше? В десять раз? Или что рутьер вообще не будет платить и ринется в бой, как только увидит ее? Это мутное дело, а в таких железом платят куда чаще, чем золотом.

– Разумно, - согласилась Матриса, хмуря лоб, как будто перекатывая сложные, тяжелые мысли усилием воли.
– За это ты мне и нравишься, всегда в точности знаешь, что и за сколько готов продать и купить.

Сантели усмехнулся, давая понять, что оценил легкую лесть и хотя она приятна сердцу, на переговоры влияния не окажет. Матриса вернула улыбку, такую же легкую и холодную.

– Что хочешь?
– деловито спросила она.

– Хорошую цену за товар, - сразу начал перечисление Сантели, показывая, что давно обдумал этот вопрос.
– Без фокусов с «поцарапано», «патина подозрительная», «слишком ново выглядит». И скидку за лечение.

– А за саму девку?
– приподняла бровь аптекарша.

– Я вот что подумал...
– Сантели понизил голос, хотя здесь их и так никто не мог подслушать.
– Продавать ее саму по себе не стоит. Кто знает, как дело обернется. А вот ученичество с грамоткой - это самое то.

– Так что ты мне ее не продаешь как добычу с пустошей, а отдаешь в ученичество как посредник, - с ходу поняла мысль Матриса.

– И все довольны, - криво ухмыльнулся Сантели.
– Прямо сплошное милосердие. А свою выгоду отобью на лечении.

– И сколько?

– Половину от обычной цены. Отравление, ранение, переломы - все за половинную стоимость. А у эликсиров и прочих микстур - скидка в треть цены.

– Рожа не лопнет?
– осведомилась Матриса.

Сантели провел рукой по лицу, разгладил бороду.

– Да пока вроде цела, - сообщил он после короткой проверки.

– Четверть от всего, - подытожила аптекарша, подбоченясь и буквально нависая над бригадиром, хотя была ниже его на голову.

– Половинная скидка на этого бездельника с перебитой ногой и нашу следующую закупку перед походом, - парировал Сантели, который, разумеется, не ожидал, что его первое предложение будет принято.

С полминуты коммерсанты давили друг друга взглядами, ловя малейшую слабину, ища брешь, чтобы вклиниться и отыграть хоть немного в свою пользу. И не находили. Слишком уж давно они друг друга знали и слишком часто торговались.

Шумно сопела чумазая Хель, не знавшая, но догадывающаяся, что сейчас в очередной раз решается ее судьба. Причем надолго.

– По рукам, - вздохнула Матриса.
– Подлый бесчестный грабитель.

– По рукам, - подтвердил Сантели.
– Жадная паучья барыга. Кстати, как ты ее укроешь?

Теперь вопрос прозвучал вполне уместно, без риска понизить ставки или сорвать договор.

– Да никак, - хмыкнула аптекарша.
– За эту неделю много людей пришло, прямо караванами тянутся. В Королевствах снова давят налогами крестьян, да и церковь жмет, все учит, как правильно молиться. Вот и тянутся сюда, прямо десятками зараз. Все нищие, правил не знают, с разными чужими говорами. Эта рыжая месяцок отсидится подальше от ненужных глаз, поучится порошки тереть, расскажет свои фокусы. А там и показывать можно людям.