Чтение онлайн

– Присоединяйся, - Матриса выпила вино. Сантели снова махнул ложкой, на этот раз в немом приглашении. Кай явственно нахмурился и промолчал.

Лена спустилась с лестницы, осторожно ступая деревянными сабо. Что-то здесь было не так ... сильно не так. Обычно она не удостаивалась такого внимания, а тут казалось, что все сборище организовалось специально ради нее.

– Жри, давай, - бросил Сантели, прожевав таки особо большой и горячий кусок репы.
– Добрая еда, только из харчевни.

Кай молча подвинул в сторону свободной табуретки пустую и чистую деревянную миску, снял обернутую полотном крышку с глиняного котелка, покрытого стеклоподобной глазурью - в таких обычно не готовили, а разносили еду, как в термосах. Парило из котелка мощно и горячо. И очень вкусно.

Ели молча. Точнее ложками орудовали Сантели и Елена. Матриса по-прежнему потягивала вино, Кай выстукивал вилкой какой-то марш. Сафир долбил колотушкой в такт маршу. Пережевывая острую, хорошо перченую солянку, Лена думала над тремя вещами. Во-первых, как сказал бы Винни-Пух, все это неспроста. Во-вторых, как же здорово съесть чего-то вкусного и мясного после суточного и совершенно нелечебного голодания. И в-третьих, она думала о Матрисе или, расширительно и высокопарно, о местной роли женщин в обществе.

Насколько поняла Елена, Катаклизм ударил по местной Ойкумене гораздо страшнее Чумы в земном средневековье. Черная смерть при всем своем ужасе была всего лишь болезнью. Бедствие, уничтожившее Старую Империю, оказалось куда масштабнее и. можно сказать, комплекснее. Оно как-то было связано с магией, и в числе прочего, аннигилировало почти всю магическую энергию мира, на которой строилось государство и общество. В результате рухнуло все, от обычной связи до сельского хозяйства, причем в одночасье. А эпидемии уже прилагались, как вишенка на торте, или скорее гвоздь в гроб.

Практических и наблюдаемых воочию последствий оказалось много. Например, положение женщин, которые хотя бы формально пользовались равными правами с мужчинами. Похоже (если верить кратким обмолвкам Матрисы) был период, когда мужчин почти не осталось, на девять десятых их выкосили болезни и война всех против всех, развернувшаяся на осколках погибшего старого мира. Поэтому женщины начали на равных основаниях вовлекаться в экономический оборот, а чтобы не прерывались линии наследования, пришлось распространить на жен и дочерей все права и привилегии, включая судебные поединки. С годами, а потом и десятилетиями, вынужденная необходимость стала традицией, в настоящее время женщина могла просто декларировать полную самостоятельность, заниматься какой-то коммерцией или даже войной, и это воспринималось вполне нормально, без кривотолков и усмешек.

Другое дело, что у подобного статуса имелась и оборотная сторона - за него требовалось отвечать. Предполагалось, что если человек определяет себя как члена определенного круга и занятий, то отношение к нему должно быть соответствующим, независимо от возраста и пола. Поэтому Елена втайне завидовала Шене и Матрисе, однако никогда не думала пойти по их стопам. Участие в серьезных делах и уважение бригадных негодяев шли рука об руку с ежеминутной готовностью принять вызов от кого угодно, без малейшей скидки. Полное равноправие без привилегий оказалось отнюдь не романтичным, а жизнь свободной самостоятельной женщины была в первую очередь крайне опасной.

И это ставило перед Леной очень серьезный вопрос о ее собственном будущем, поскольку, похоже, возвращение в родной Канзас ей пока не грозило.

Ложка заскребла по дну миски. Лена тщательно собрала остатки подливки куском лепешки, подумала, не взять ли добавки, однако не стала. Желудок обволокло приятным теплом и чувством сытости, добавить еще - значило порадовать язык, но внутренний голос и соображение номер один (про казус Винни-пуха) подсказывали, что сейчас не тот момент, чтобы впадать в осоловелость обжорства. Лена решительно отодвинула миску, Матриса поставила стакан, Кай воткнул вилку в стол, как будто ставя точку в незапланированном пиршестве.

– Ну, брюхо набили, и будет, - подытожил Сантели, отдуваясь и распуская ремень на пару дырочек.

На самом деле бригадир мог выражаться очень грамотно и куртуазно, однако обычно играл роль недалекого мужлана с одной мыслью в голове. Из образа он выходил редко, и, как правило, сопровождалось это кровопролитием.

Матриса вздохнула, точнее, протяжно выдохнула, словно в стакане была «мертвая вода», то есть местный самогон. И с видимым усилием достала откуда-то из-под стола небольшой деревянный сундучок.

– Ой, - только и сказала девушка, которая ожидала увидеть все это не ранее чем через неделю.

– Открывай, - слегка прищурившись, не то порекомендовал, не то приказал бригадир.

Лена уже представляла, что может увидеть внутри. Недаром она не один месяц прикидывала и чертила свою задумку на восковых церах, затем углем на дощечках и, наконец, драгоценным сангиновым [13] карандашом на настоящей тряпичной бумаге, это уже для мастера-краснодеревщика. А потом и для кузнеца. Но представить и начертить - одно, увидеть же воочию - совершенно иное.

Начиналось все достаточно просто - Лена задумалась над тем, что неплохо было бы воспроизвести набор экстренного медика, как в скорой помощи, только с поправкой на новую обстановку. Чтобы все необходимое снаряжение полевого лекаря не рассовывалось по сумкам, а было правильно организовано и сложено. Чуть позже к этой идее прибавилась еще одна, уже по итогам знакомства с местным лечебным инструментарием. Впервые взяв в руки ампутационный нож, похожий больше на мясницкий тесак, с костяной рукоятью, покрытой грубоватой резьбой, девушка сразу вспомнила один из рассказов Деда.

Старик вспоминал, что с началом Первой Мировой и начавшимся дефицитом всего на свете, французам пришлось доставать со складов и отправлять в действующую армию все старье, которое только удалось найти. В том числе хирургические наборы XIX века, которые доставляли немало проблем при дезинфекции, как раз по причине деревянных и костяных рукоятей. Ведь в пору их изготовления господствовала «теория миазмов», а микробы являлись не более чем забавными кляксами под микроскопической линзой.

В итоге всех раздумий Лена взяла за образец алхимический сундучок Бизо и сконструировала нечто вроде облегченного полевого набора хирурга для перевозки в телеге или не очень дальней переноски. Матриса крайне заинтересовалась придумкой, и Елена получила как благословение на эксперимент, так и казенные средства на заказ у мастеров. Работа влетела в копеечку, прямо скажем, однако и результат...

Впрочем, результат еще только предстояло оценить.

Ящик получился что надо, все как описывала заказчица, со сглаженными углами, лакированный клеем из рыбьей чешуи, даже с широким ремнем для переноски на плече. Мастер уже по своему почину разукрасил сундучок скупыми, но изящными штрихами неглубокой резьбы, а также добавил крепления для переноски за плечами, на манер корзин, которые здесь часто использовали в качестве своего рода «штурмовых рюкзаков». Этого Лена не заказывала (поскольку не подумала), но вышло удачно.