Чтение онлайн

– Так, - Сантели положил топор на диванчик, образовав высокохудожественную инсталляцию высокого с низким, мирного с военным. Резко хлопнул в ладоши.
– Еще раз и быстро, солнце заходит. Предложения!

– Ночевать придется тут, - Бизо успокоился и высказал очевиднейшую мысль.
– Разделяться нельзя. Потрошить все станем завтра поутру.

– Есть, что взять, - вставил Зильбер, почесывая бакенбард одной рукой. Вторая не выпускала оружие со стрелой на тетиве.

– Здесь вроде удобно, войти можно лишь по лестнице, - предложил Айнар и сразу же усомнился, критически глянув наверх.

– Но стекляшка вот эта...
– тоже засомневался Зильбер.

– Через нее крылан войдет по щелчку, - согласилась Шена.

– И свет будет виден за переход, - буркнул алхимик, еще раз протерев зеркальную раму.
– На свет сбегутся все окрестные ...

Алхимик не стал продолжать, и без того было ясно, что есть кому сбегаться, и хорошего они точно с собой не прихватят.

Снаружи подступал сумрак. От солнца, и без того скрытого тучами, остался лишь красноватый блик у самого горизонта. Здесь, под стеклянным потолком, все окрасилось в мутно-желтый цвет, который в свою очередь быстро наливался серо-коричневыми тонами. А на первом этаже наверняка уже темно, как в подвале. Лена прикинула, что еще четверть часа, и наверху тоже стемнеет. А луна вряд ли пробьется лучами сквозь болотную дымку.

– Ищите комнату, - подытожил Сантели без лишних раздумий.
– Небольшую, но со ставнями и чтобы дверь запиралась. Справа от читальни вроде была пара таких. Мы пока здесь останемся, есть дело. Закончим - спустимся. Сюда не заходить. Все.

Дождавшись, когда последний «смоляной» спустится вниз по винтообразной лесенке, Бизо тронул рычаг, искусно замаскированный под стойку для магического светильника. Дернул и повернул особым образом. Изогнутые лепестки того же металла, что и перила, скользнули из скрытых пазов, закрыли диафрагмой спуск, надежно изолировав комнату от остального дома. Бригадир, алхимик и меченосец остались одни.

– Поразительно, - прошептал Бизо, кивая в сторону занавешенной картины.
– Вот уж не думал...

Кай молча переложил меч с одного плеча на другое.

– Потом, - нетерпеливо бросил Сантели.
– Все это после. Ты точно сможешь?

– Сейчас и посмотрим...
– не слишком уверенно сказал алхимик. Голос его дрогнул и сбился. Бизо сорвал шляпу, бросил ее в угол. Нервно засучил рукава, потом сорвал и балахон, отправив его вслед за мятой шляпой. Кожаная жилетка-корсет топорщилась на солидном пузце алхимика.

– Око лунное...
– лихорадочно бормотал Бизо, ломая пальцы. – Лунное… Но бывают те, что в самом деле питаются от луны. А есть иносказательные, просто ночные.

Сантели посмотрел на своего мага и понял, что алхимик подавлен ответственностью и сложностью задачи, так что сейчас явно чего-то наломает. Бригадир улегся на диван, изящным жестом смахнул косичку и вопросил:

– Ну как, похож я на юношу куртуазного, выйдет из меня шедевр на века?

Пару мгновение Бизо непонимающе смотрел на командира пустым, безумным взглядом. А затем, наконец, понял и глубоко, искренне рассмеялся. Скорее даже заржал, выбрасывая со смехом напряжение и страх. Кай спрятал ухмылку в морщинках, разбегающихся от уголков глаз. Бригадир тоже улыбнулся и мягким, кошачьим движением перекатился, вставая на ноги.

– Давай, друг, - сказал он.
– Пробуй. Не выйдет, значит не выйдет. В конце концов, штуке полтыщи лет. Может она протухла давно. В худшем случае сломается. Тогда будем действовать по старому плану. Дольше, зато привычнее.

Внизу что-то гремело, звук с трудом проникал через тонкий, но прочный металл диафрагмы. Кажется, «смоляные» ломали мебель, баррикадируя выбранную комнату. Сантели слабо улыбнулся, думая, что подобрал хорошую команду. Никаких раздоров и склок, все правильно понимают задачи и отрабатывают жалованье. Даже самые проблемные новички - бретер и лекарь - не слишком запутывают предприятие.

Может и не стоило нанимать Шарлея?.. Ну, болтали о Неупокоенном Дуэлянте, которого можно убить лишь саблей другого бретера, предварительно вызвав на бой правильно, по старинному обычаю. Как и следовало ожидать, никакого безумного духа в доме не обнаружилось, а значит, потраченное на фехтовальщика золото оказалось зряшными расходами. С другой стороны, если им удастся дожить до утра, впереди непростая дорога, так что глядишь, и старый живорез еще покажет себя. Рано загадывать...

Бизо тщательно вытер ладони платком, спохватился и протер еще раз, теперь уже специальной батистовой тряпицей. Достал из сумы грифельную палочку, очертил по периметру всю раму и, приложив пальцы к полированной глади, зашептал что-то. Кай и Сантели разом шагнули назад и в сторону. Иногда старые зеркала взрывались, раня и калеча неудачливых испытателей.

В зале повис тонкий, почти неразличимый звон, от пальцев мага разбежались едва заметные волны, как будто полированный металл ожил и обрел пластичность. Бизо зажмурился, на лбу алхимика выступили синие вены, лицо исказилось напряжением. Он шептал все быстрее, так, что слова сплетались в монотонное завывание. Зеркало вспыхнуло голубоватым огнем, в следующее мгновение выбросило поток призрачного пламени и сразу же втянуло его обратно. Бизо отшатнулся и безыскусно упал на задницу. Сантели машинально вздернул к потолку палец и прижал его к левой ключице, прося защиты у Пантократора. Кай сжал губы.

Слепой овал ожил, в нем замаячили туманные образы, как будто что-то стремилось пройти с «той стороны». Лена, доведись ей увидеть магический эксперимент, подумала бы про нарушенную фокусировку. «Смоляные» не думали ничего, они терпеливо ждали, пока древний артефакт войдет в полную силу, «настраиваясь» на далекого ответчика.

Еще пара мгновений, и образ скачком обрел четкость, глубину и цвет. Теперь зеркало больше походило на самое настоящее окно, в котором отображался рабочий кабинет. Точнее комната, не слишком большая, не слишком малая, обставленная с немыслимым для Пустошей богатством. Здесь почти не было ни дерева, ни металла, только полированный камень. Мрамор, гранит, хрусталь, все разных оттенков и видов, сглаженное и выточенное резцами искуснейших скульпторов, которые как будто придали камню пластичность, заставили его превратиться в глину, формируя удивительные образы. Сантели попробовал представить, сколько мог бы стоить мраморный столик-пюпитр с подсвечником, выполненные из одного камня, с малахитовыми вставками. Не смог.

При этом внимательный взгляд отметил бы (и отметил), что в зеркале отражен именно кабинет, а не комната увеселений или еще какой триклиний. Азуритовые стеллажи - настолько древние, что изначально синий камень успел позеленеть - были заставлены бухгалтерскими книгами с множеством закладок, и пергаментными листами, сшитыми в виде рабочих блокнотов. Целая стопка таких листов, густо исчерканных зелеными чернилами и разорванных пополам, лежала врассыпную прямо на полу из двухцветного травертина, уложенного мелкими восьмиугольниками в виде родового герба - три желудя, растущие из единого корня, что в свою очередь оплетал поверженного кабана. Кто-то с восхитительной небрежностью выкинул целое состояние, потому что исписанный пергамент обычно скоблили, а затем использовали снова и снова, пока материал не истончался до полной непригодности.

Даже стакан вина у подсвечника был одновременно драгоценен (лучшее авантюриновое стекло, декорированное золотой эмалью) и как-то ... утилитарен. Вещь, чья стоимость измеряется только в золоте, небрежно стояла на самом краешке пюпитра. Хозяин просто использовал стакан, ни единой секунды не задумываясь о цене.

Сантели обратил внимание, что в кабинете не имелось ни стула, ни банкетки, ни даже табурета. Не присесть и тем более не прилечь.

– А где люди?
– тихо спросил бригадир, думая, не перепутал ли он время. Но как выяснилось, зеркало еще не закончило настройку, теперь в нем проявились и люди. Трое, если быть точным. И один зверь. Сантели не удержался от гримасы недовольства, он ожидал более «камерной» беседы, один-на один.