Чтение онлайн

Этот удар считался «предательским», примерно как арбалеты южных рыцарей - всех их порицают и ненавидят, но все знают и стараются использовать по мере сил. Клевок сверху вниз, прямо по стопе, так, чтобы острие прошло насквозь, даже если нога в стальном ботинке-сабатоне. У чудовища сабатонов не имелось, да и шкура при всей своей твердости на броню никак не тянула. Молот бретера приколотил переднюю правую «ногу» к полу, пройдя ковер и доски.

На этом удача и преимущество Шарлея закончились. Ударив молотом вместо защиты, бретер «провалился» в атаке, и оставшийся бич хлестнул ему по голове. Но за мгновение до того Сантели подставил щит, прикрыв мэтра, как давеча его самого прикрывал Айнар. Острый конец ударил с такой силой, что доски захрустели, крошась в щепу. Сантели не удержался на ногах, упал на колени, вслепую махнул топором, понимая, что щиту конец, а рука если не сломана, то крепко растянута во всех суставах. Демон рванулся, освобождая ноголапу из ловушки, его разорванная пополам кисть обвисла, из нее обильно хлестала черная жижа.

Бой - стремительный, дерганый, смертельный - происходил в тишине. Лишь удары гулко отдавались под высоким потолком с блеклыми росписями, топали по мягкому ковру ноги противников, и тяжелое дыхание рвалось из глоток. Тварь не рычала и не шипела, из ее круглой пасти доносился вязкий, неритмично щелкающий скрип, как будто в утробе демона задыхался сверчок.

Щелк. Щелк. Щелк. Зильбер пускал стрелы с такой скоростью, что щелчки тетивы сливались в один протяжный звук с тремя пиками. Наконечники уходили неглубоко, но там, где они зарывались меж редкими пучками шерсти, с шипением вился желтоватый дымок. Бизо постарался на славу, сварив годный яд.

– Иди сюда, падла, сейчас я тебя порежу начистяк, - выдохнул Айнар, подступая к демону справа, и то были первые слова с начала боя. За спиной брата-солдата Кай уже поднимал меч, выбирая момент. Пехотинец и рыцарь сразу встали парой - щитоносец и мечник - будто всю жизнь в одной баталии сражались.

Шена выбралась, наконец, из-под беспамятной Хель и подняла с ковра альшпис. Шарлей перехватил саблю обеими руками и теснил тварь слева, бок о бок с бригадиром, у которого левая рука с разбитым щитом висела плетью, зато правая, с топором, оставалась твердой и верной.

Чудовище шаг за шагом отступало к окну, скрипя и скрежеща все громче. Обрубок одного щупальца повис, словно кусок хорошо отбитого перед варкой осьминога. Второе грозно раскачивалось над горбатой спиной, но тварь явно берегла его, боясь потерять, как и первое. «Смоляные» же, почувствовав неуверенность врага чутьем опытных убийц, наступали, переборов страх. Шарлей обозначил выпад с одной стороны, сразу перенес клинок на другую, завертел в сложной сети финтов, отвлекая внимание демона. Шена ткнула альшписом прямо в червеобразную морду. Перепонки на месте глаз завибрировали, пасть вывернулась наружу, словно зубастая кишка.

Айнар, принимая передаваемую по кругу эстафету инициативы, махнул мечом. Получил в ответ удар щупальца, но уже совсем неуверенный, так что острие лишь рассекло вощеную кожу на щите и заскрежетало по умбону. Инстинкт подсказывал демону, что повернувшись к любому противнику, он сразу получит удар с противоположной стороны. А слабого разума не хватало, чтобы изобрести какую-нибудь хитрую комбинацию или пойти на прорыв без оглядки. Так что чудище пыталось угрожать всем сразу и пятилось, оказавшись в кольце.

Шарлей подсек еще одну опорную лапу, Айнар отработанным за годы службы движением шагнул в сторону, не опуская щит. В правильном бою строй на строй так выпускают из второй линии поединщиков. Кай выдвинулся из-за плеча щитоносца с кажущейся неспешностью, занося над головой тяжелый однолезвийный меч. Рыцарь ударил только один раз. В его движении не было изящества и быстроты Шарлея, а меч обрушился не со змеиной легкостью бретерской сабли, но с тяжеловесной мощью кузнечного молота. Это был удар не уличного бойца, которому необходимо найти брешь в обороне противника, а рыцаря, который в лобовой сшибке проламывает цельнокованую броню. И Кай попал в цель.

У демона оказалась прочная шкура, однако до латного доспеха ей было далеко. Меч Кая прошел сквозь тело монстра, как бритва через тончайший платок, убив тварь на месте. Грубо вылепленное туловище осело, ноги сложились в суставах, пасть вытянулась еще дальше, словно короткий хобот. Дрогнули в последний раз глазные перепонки, скрип захлебнулся утробным бульканьем, и воздух вырвался из легких или что их там заменяло в глубине бурдючного торса.

– Твою ...
– Сантели вытер пот со лба, не выпуская топор. Передохнул и скривился, когда от резкого движения боль пробила растянутую левую руку по всей длине, от кисти до плеча.

Кай с усилием вытащил меч из падали. Держа на отлете вымазанный черным клинок, глянул на лезвие - не выщербилось ли.

– Бизо, полей дохлятину кислотой, чтоб не восстала, - утомленно вздохнул бригадир, выбирая, что ему делать - продолжать на всякий случай удерживать топор или выпустить, чтобы снять разбитый щит здоровой рукой.

Алхимик глянул на мертвую тушу со скепсисом, прикидывая, что на это не хватит и всего его сундучка, однако спорить с бригадиром не стал. А Сантели скверным, очень скверным взглядом посмотрел на Шену, затем обернулся к Зильберу.

Лена пришла в себя от острой боли в ягодице, как будто слепень укусил. Дернулась в ужасе, понимая, что бой наверняка проигран, и в нее запускает жало тварь из ночного кошмара. Засучила ногами, пытаясь перевернуться.

– Все путем, кинжал чувствует, ножками дергает. Хребет цел, - произнес кто-то сверху.
– Если крови в моче не будет, значит, легко отделалась.

Почти сразу же до ушей девушки донесся звук хорошей затрещины и упавшего тела.

– Проспали, san yobbo!
– прорычал голос бригадира.

Лене удалось перевернуться на бок. Поясница страшно ныла, отдаваясь спазмами боли куда-то в центр живота, поясной ремень будто из свинца отлили, в ногах чувствовалась тошнотворная слабость. Но, похоже, корсет все же уберег от самого страшного. Мутило, желудочный сок поднимался из пустого живота к самому горлу.

В мертвенном свете синего кристалла девушка увидела Шену, которая тоже пыталась встать на ноги. Подбородок у валькирии был расцарапан, видимо она все же накололась об альшпис, потеряв сознание под чарами демона. А всю левую половину лица у копейщицы занимал красный отпечаток, словно ее от души огрели раскрытой ладонью, чтобы, не сломав челюсть, доставить предельную боль. Сантели встряхивал правой рукой, прижав к телу левую.

– Часовые, - с убийственной серьезностью прошипел бригадир.

Лена обмерла. Сон в дозоре считался одним из страшнейших проступков «смоляного», страшнее попытки скрысить Профит. Потому что от кражи умереть сложно, а вот если часовой задремал и просмотрел опасность, наоборот - легко. Как правило, за такое убивали. Самое меньшее, чем теперь могли отделаться часовые, это жестокое избиение до той самой крови в моче. Чем, похоже, и намеревался заняться бригадир при молчаливом одобрении прочих компаньонов. Шена сумела, наконец, подняться и молча ждала, виновато опустив голову. Сантели замахнулся вновь, под аккомпанемент шипения, доносящегося от мертвого демона. Бизо как раз полил дохлятину из склянки. Завоняло так, что уже привычный запах мочевины мог показаться изысканными духами.