Чтение онлайн

— Нет, мой господин, ваша жена — дурная мать, — заявила она. — Она не любит своего ребенка и трясется за его жизнь только по одной причине: если он, упасти нас от этого Боже, помрет, ей придется рожать нового…

Гварвин густо покраснел.

— Да ты — дерзкая тварь!.. — начал было он, но она перебила его:

— Мы оба с вами, мой господин, страдаем от мадам Мари, так зачем же вы браните меня? — И с этим она схватила его за руку и поцеловала от всей души. — Делайте что хотите, можете хоть выгнать меня из замка — я буду вам только благодарна за это!

Гварвин погладил ее по волосам, вздохнул и ничего больше не сказал. И так они просидели вместе часок, помалкивая и обнимаясь, точно два обиженных ребенка.

Весной Гварвин возобновил прогулки верхом и решил было выбраться на охоту с соколом, но тут занемог его любимый конь по имени Звезда. Несколько дней Гварвин провел в конюшне, пытаясь выходить коня. Вместе с конюхом он рассматривал навоз, кормил Звезду из собственных рук, давал ему всякие лекарственные травы — ничто не помогало, и спустя неделю конь околел.

Похудевший, бледный, Гварвин вне себя от горя бродил по двору замка и нигде не обретал себе пристанища. Наконец он нашел в себе силы умыться и отобедать вместе с женой. Они молча вкушали пищу за общим столом. Когда подали чашу для того, чтобы омыть кончики пальцев, Гварвин спросил:

— Хорошо ли поживает наш сын, мадам?

— Благодарю вас, мой господин, — ответила она сдержанно. — Наш сын здоров, и я внимательно слежу за тем, чтобы так оно и оставалось.

— Что ж, — вздохнул Гварвин, — я рад этому.

— И я тоже, — сказала Мари. Она встала и поклонилась, показывая, что намерена удалиться. Гварвин кивнул ей, давая такое позволение. Когда Мари выпрямлялась, ему показалось, что он уловил в ее глазах злорадный блеск. Это настолько поразило Гварвина, что он замер и сидел в неподвижности за столом еще и полчаса спустя после того, как Мари оставила его одного.

Желая чем-нибудь занять свои дни, Гварвин возобновил упражнения с мечом и копьем. По целым дням он обучал нового коня, брал препятствия или устраивал бешеные скачки, а потом поражал на всем скаку мишень копьем. А то соскакивал на землю и тренировался в пешем бою.

Любимым противником Гварвина в битве на мечах был некий Герри, рослый деревенский юноша. У него было на диво красивое, почти девичье лицо, причем сходство усугублялось еще и тем, что у Герри не росла борода. При этом ничего девичьего не было ни в повадках, ни в фигуре Герри: широкие плечи, длинные мускулистые руки, уверенные резкие движения. Гварвин взял его из деревни, где его хотели утопить за постоянно чинимые им безобразия.

Парень уже был связан, и даже мешок был натянут на его голову, а к ногам его прикрутили большой камень, когда Гварвин прискакал в деревню.

— Эй, что это вы тут делаете? — закричал он с седла громовым голосом.

И, как обычно, среди толпы нашелся один, кто пожелал все объяснить.

— Да вот этот озорник, Герри, — сказал этот храбрый крестьянин и пнул связанного, — житья от него не стало.

Гварвин посмотрел на Герри, но увидел немногое: мощный торс и крепкие ноги, перетянутые веревками под коленями и у щиколоток.

— И что он наделал? — спросил Гварвин, хмурясь.

— По погребам ворует, — начал перечислять крестьянин. — Выпивает молоко у коров, недавно козу украл и съел. А третьего дня одна девка призналась, что он ее испортил.

— Такой молодец девку не испортит, — возразил Гварвин, еще раз внимательно поглядев на торс и ноги. — А ну, снимите с него мешок!

С головы Герри сдернули мешок, и Гварвин увидел нежный румянец на гладких щеках и испуганные глаза.

— Этот парень родился не в своем сословии, — сказал, подумав, Гварвин. — Ему следовало родиться воином, так что я его забираю.

— Да уж заберите, сделайте нам такую милость, — сказал крестьянин, подмигивая остальным. — А то нам и терпеть его больше невмочь, и грех на душу, по правде говоря, брать неохота.

И Герри начал учиться фехтованию, а спустя несколько месяцев ему уже не было равных в искусстве владения мечом. И еще одно его отличало: в любой момент, днем или ночью, чем бы он ни занимался, он готов был все бросить и идти сражаться.

За это Гварвин особенно ценил его. И еще любил он Герри за то, что спас его от смерти и дал ему новую жизнь.

Они почти не разговаривали друг с другом, только фехтовали.

Странная пошла для Гварвина жизнь: мир как будто сузился перед его глазами. Появились белые пятна — нечто, о чем Гварвин приказывал себе не думать. Происходящее было для Гварвина в новинку. Разумеется, и в былые времена имелись вещи, Гварвину не известные, но никогда прежде не было вещей, для Гварвина запретных. А теперь жена и сын исключались из мыслей Гварвина: коли он принимался о чем-нибудь думать, то обходил их за версту, точно путник, нарочно делающий крюк в дороге, дабы не ступать на землю, где совершилось убийство.

И еще Гварвин перестал ходить в замковую часовню, потому что Мари избрала ее своим излюбленным убежищем, а ради встречи со Спасителем ездил в город, где после обедни изредка навещал Фаншон.

Часовня была устроена в Керморване прямо в одной из башен замковой стены и, как на грех, как раз эта стена в прошлую зиму рухнула. В этом, впрочем, никто не усматривал ничего удивительного. Замок Керморван был весьма стар, и время от времени в нем происходили какие-то разрушения. Для защиты от врагов было довольно и тех стен, что сохранились; к тому же, врагов сейчас поблизости не наблюдалось. Поэтому Гварвин распорядился проложить мостки через трещину в стене, дабы супруге удобно было ходить к часовне, а починкой решил озаботиться потом, когда будет досуг.

По непонятной причине ему совершенно не хотелось чинить стену, особенно в этом месте, где вероятность встречи с Мари была особенно велика.

Как-то, фехтуя с Герри, Гварвин заметил, что его противник невнимателен. Несколько раз Гварвин его "убил", причем проделал это с легкостью. Тогда Гварвин опустил оружие и внимательно посмотрел на Герри.

— Что это с тобой? — спросил он. — Почему ты дерешься без охоты?

— Простите, мой господин, — ответил Герри, — я дурно вас вижу. Вы так и плаваете у меня перед глазами, так что я бьюсь на звук и на ощупь.

— А ну, иди-ка сюда, — приказал Гварвин и, когда Герри приблизился вплотную, внимательно осмотрел его. И в самом деле, на глазах у Герри появилась белесая пленка.

— Что это? — спросил Гварвин.

— Не знаю, — ответил Герри. — А что там, у меня на глазах?

— Похоже на бельма, — ответил Гварвин.

Герри так и застыл с разинутым ртом, а потом закрыл лицо руками и глухо завыл.

— Будет тебе, — пробормотал Гварвин. Ему и самому стало не по себе. — А ты что о себе думал? Ты ведь не первый день стал хуже видеть.