Чтение онлайн

У Рено появились какие-то таинственные дела с людьми, о которых мадам Мари ничего толком не знала. Она решительно поднялась и отправилась в конюшню.

Лошадка сразу глянулась мадам Мари. Такая это была ладная и славная лошадка, и такая забавная звездочка у нее на лбу! Даже досада берет: как это толстый, неуклюжий Рено будет на ней ездить? Да он сломает ей спину своей тяжеленной задницей!

Мадам Мари позвала конюха:

— Эта лошадь будет моей. Ты понял?

— Да, мадам.

— И если мессир Рено захочет ее оседлать, скажешь ему: мол, госпожа запрещает вам ездить на этой лошади.

— Да, мадам.

— «Вы, мессир Рено, чересчур для нее громоздки». Так скажешь ему, понял? Это лошадь для женщины. Позднее, когда у мессира Рено появится жена, пусть ездит она. Ясно тебе? Так ему и передашь.

— Да, мадам.

— А теперь оседлай-ка ты мне эту лошадь.

И конюх стал выполнять приказание, а мадам Мари отправилась переодеваться. Впервые за долгие годы она сняла траурный наряд и облачилась в зеленые одежды, в каких когда-то, ужасно давно, ездила верхом в компании молодых людей и девиц. С той поры она ничуть не располнела, даже наоборот, сделалась еще стройнее, так что пришлось затянуть потуже пояс.

Она убрала волосы в девичью прическу, заплетя косы и перевив их жемчужной нитью, и спустилась во двор замка.

Лошадка Стелла покосилась на свою новую хозяйку и вдруг прянула назад, как будто что-то в даме Мари сильно ей не понравилось. И конюх подумал почему-то, что эта лошадь вовсе не предназначена для такой дамы, но ничего вслух не сказал, потому что от мадам Мари можно было схлопотать по щекам и за меньшее.

Госпожа уселась на лошадь и взяла поводья.

— Как хорошо! — воскликнула она, озираясь кругом с высоты седла. — Как хорошо снова быть молодой!

Она подумала о своем погибшем муже, и сир Гварвин вдруг представился ей не как супруг, а как старший сын, ее ребенок, слишком рано умерший. Жалость затопила ее сердце, слезы выступили на ее глазах, и она выехала из замка.

Лошадка весело бежала по лугу, ветер дул даме Мари в лицо, и молодость как будто снова вернулась к ней. Она смотрела на свои руки в зеленых рукавах, и ей казалось: вот-вот навстречу ей покажется юный рыцарь, который влюбится в нее, — и вся ее жизнь начнется сначала.

Она настолько уверилась в этом, что стала смеяться и вертеться по сторонам, и не сразу заметила, как к ней действительно приблизился некто.

Однако этот некто не был ни молод, ни хорош собой. Он даже не был рыцарем и вообще не сидел на коне. Это был коротышка с множеством бородавок, рассыпанных по всему его безобразному лицу с широким, как у жабы, ртом и огромным носом.

Дама Мари хотела объехать его стороной, но он одним прыжком перенесся с места на место и вдруг очутился прямо перед носом у лошади.

Стелла заржала, испуганная, и даме Мари стоило больших усилий заставить ее стоять на месте.

— Вот и вы, прекрасная дама! — закричал коротышка. — Давно я ждал этой встречи!

— Прочь с дороги! — крикнула в ответ дама Мари. — Я тебя не знаю и не желаю знать! Убирайся, мужлан, не то я раздавлю тебя!

— Ха, — обрадовался коротышка. — Ну, попробуйте, дорогая Мари, попробуйте!

Стелла опять заржала, и Мари в досаде ударила ее хлыстиком.

— Молчи, глупая!

— Она знает, — сказал коротышка, вдруг став серьезным. — Она знает… А вы, кажется, нет. Животные бывают проницательнее людей, особенно при встрече со мной… А вы разве не узнаете меня?

Дама Мари не ответила. Тогда коротышка разинул пасть пошире и дунул прямо в ноздри Стелле.

Что тут началось! Бедная лошадка, обезумев от ужаса, взвилась на дыбы, а потом помчалась сломя голову по равнине. Она летела, как ветер, спасаясь от отвратительного смрада преисподней, а дама Мари вцепилась в ее гриву в попытке не упасть с седла.

Пальцы у Мари свело от напряжения. Перед глазами у нее все так и мелькало, поэтому она опустила веки, и там, в странных объятиях темноты, вдруг поняла: пустота, жившая доселе в ее душе, исчезла. Теперь ее сердце было наполнено жарким страхом, и это было молодое чувство. Ей хотелось жить, хотелось мужской любви, вина, прогулок верхом, охоты с птицей — всего, чего она сама себя лишила много лет назад.

Она улыбнулась и разжала пальцы.

Семейная усыпальница Керморванов была устроена в подземном этаже той самой башни, верхняя часть которой представляла собой часовню. Никогда прежде Рено не доводилось бывать в склепе, и все потому, что он боялся мертвецов. Обычные дети любят бояться, так что склеп с покойниками для них самое заманчивое место, особенно по ночам.

Но Рено испытывал такой дикий ужас перед смертью, что даже носа в подземелье не казал. И не было рядом с ним приятеля-ровесника, который подзадоривал бы его и в конце концов принудил бы совершить этот поступок.

И вот все переменилось.

Когда Стелла вернулась, вся в пене и без всадницы, на поиски мадам Мари бросились все обитатели замка. Один только Рено остался у себя в комнате. Он знал о том, что случилось, еще до того, как мадам Мари принесли в Керморван. Кроме того, он был занят: записывал рассказ о своей встрече со старым сеньором из Рюстефана.

Потом к Рено заглянули и сообщили новость. Он отложил перо и спустился в зал для приемов, где находилась теперь Мари.

В первое мгновение ему показалось, что это вовсе не его мать. Какая-то юная девушка в зеленом платье, с рассыпавшимися бусинами в косах. Руки у нее были сложены под грудью и связаны в запястьях, и Рено поймал себя на том, что не может отвести взгляда от этой груди, свежей и дерзкой под платьем.

Но потом он перевел взор на ее лицо и вздрогнул. Лицо было старым и злым, и улыбка, застывшая на нем, казалась ядовитой.

Капеллан подошел к Рено со словами утешения. Юноша терпеливо выслушал их, хотя ни одного не понял. Свобода, пришедшая к нему вместе со смертью матери, показалась Рено чрезмерной: он боялся потеряться в ее бескрайних просторах. Но он стерпел первые мгновения ужаса, а следующие оказались уже легче.

— Да, — сказал Рено, немного невпопад. — Несомненно, мы похороним ее в склепе.

Так Рено впервые в жизни спустился под землю. Всю его компанию составлял один коптящий факел — из почтения в горю молодого сеньора слуги и капеллан оставили его в одиночестве. Рено быстро прошел по круглому залу, где стояли каменные гробы, и зажег все факелы, какие только увидел на стенах, и в их огне беззвучно сгорела паутина, выросшая здесь за годы запустения.

Рено остановился в центре помещения. Гробы окружали его. Он подумал: «Я — точно пастух камней».

Он представил себе, как его предки лежат там, в глубине, и как сквозь их тела прорастают корни деревьев и трав. И, коль скоро он вообразил себя пастухом камней, то и начал пасти свое стадо и для начала подошел к гробнице сира Эрвана, того самого, что положил начало проклятию рода Керморванов.