Чтение онлайн

— Уходи, нечего тебе делать в моей комнате, — сказала Берта. — По виду ты еще мальчик, это верно, но я-то знаю, каков ты на самом деле! А у таких, как ты, ничего хорошего для девушки на уме нет.

— Все, что у меня на уме, весьма хорошо для тебя, Берта, — сказал Ян, — и это вовсе не то, о чем ты подумала. Если бы болезни и вправду происходили от грехов, тебя бы уже давно ели черви. Но это не так, поэтому я и принес тебе лекарство.

– Что ты мне принес? — не поняла Берта, а потом вдруг густо покраснела. — Ах ты, срамник! Ах ты, негодник! Убирайся подобру-поздорову, пока я не позвала на помощь!

— Никто тебе не поможет, кроме меня, — серьезно сказал Ян. — И не кричи, вздорное созданье. Был бы я твоим братом, вздул бы тебя хорошенько, а так поневоле приходится говорить с тобой ласково.

Он сел на табурет рядом с постелью Берты и показал ей маленькую металлическую коробочку с розой на крышке. Роза понравилась девушке, она потянулась и хотела было взять коробочку, но Ян отвел руку.

— Теперь ты по-другому со мной обращаешься? — спросил он. — Я тебе показал красивую игрушку, ты и смягчилась?

Берта даже заплакала от досады:

— Я смягчилась, потому что поверила, будто ты пришел мне помочь! Для чего ты показываешь мне красивую вещицу и не позволяешь даже прикоснуться к ней?

— Потому что это не подарок, — сказал Ян. — Эта вещица — моя.

— Твоя? Да у тебя отродясь ничего подобного не было!

— А вот теперь есть.

— Где ты взял ее?

— Так я тебе и сказал.

Ян раскрыл коробочку. Внутри оказалась густая желтоватая мазь с неприятным запахом.

— Подними рубашку, — приказал Ян.

Берта была так растеряна, что подчинилась, и Ян осторожно смазал ей поясницу. Потом опустил рубашку и велел ложиться.

— Ну что? — спросил он.

Берта помолчала, водя глазами и прислушиваясь к себе.

— Согревает, — прошептала она. — Всю меня согревает. Чудно!

— Ладно, — сказал Ян. — Пойду теперь проведаю Пьера, раз эта штука и впрямь хороша.

Берта приподнялась на локте:

— Погоди, разве ты не знал, что это такое?

— Видишь ли, — Ян замялся, — я только слыхал, что она помогает от «воспалений», но мне, как и тебе, понравилась сама коробочка. А тут вы с Пьером начали хворать воспалением, от которого страдают, но не умирают. Я и вспомнил тот разговор. Дай, думаю, попробую! Любопытно, как она действует и что такое на самом деле это «ценное лекарство». И раз уж тебе эта мазь не повредила, приложу ее и к Пьеру.

— А если бы повредила? — зашипела разгневанная Берта.

— Ты молодая и крепкая, — рассудил Ян, — и заболела совсем не так сильно, как он. Поэтому и опасность для тебя куда меньше. Чтобы женщину уморить, ее нужно законопатить в бочку и выбросить далеко в море, говорит мой отец.

Берта хотела запустить Яну в голову деревянным башмаком, но он увернулся и выскочил из комнаты. От обиды Берта опять заплакала, но скоро приятное тепло от мази разлилось по ее телу, и девушка крепко заснула.

Через несколько дней отец велел Яну пригладить волосы, умыться и надеть чистую рубаху.

— Для чего это? — нахмурился Ян. Зимой он предпочитал мыться как можно реже, да и летом, по правде сказать, это занятие не слишком жаловал.

— Наш господин хочет тебя видеть, — объяснил отец.

Ян кое-как соскреб грязь с лица, расчесал волосы пятерней и побежал в покои сира Врана.

Вран сидел в кресле, закутанный в покрывала из мягких звериных шкур. В который раз уже Ян поразился его благородной красоте — чеканным чертам, гладким волосам. Только красота эта казалась мертвенной и лучше бы выглядела у статуи, нежели у живого человека.

Ян встал на колени и наклонил голову.

— Мне говорили, будто в замке кто-то болен, — произнес Вран. — Так ли это?

Не поднимая головы, Ян пробормотал:

— Это правда, мой господин.

— Кто-то болен, но не умирает? — продолжал Вран.

Ян зажмурился.

— Говори свободно, — приказал Вран, — без утайки.

— Никто из нас не понимает, как такое возможно, — тихо сказал Ян. — Сперва затрясло Пьера, кухонного работника. Ох, и сильно же он мучился! Никогда еще я не видел, чтобы человеку было так больно. Мы все на это ходили смотреть. И выламывало его, и корчило, весь он был горячий, а колени у него не разгибались. А потом слегла Берта, служанка, надзирающая за бельем. Но ей было не так худо. И оба они до сих пор живы.

— Складно говоришь, — заметил после паузы Вран. — Плохи твои дела.

Ян поднял голову.

— Почему? — прошептал он.

— Когда прислуга складно говорит, значит, она врет! — ответил Вран.

— Нет, господин, все это чистая правда! — перепугался Ян. — Помереть мне на месте! Когда это я врал? Весь замок знает про Пьера и про Берту!

— Почему им стало легче? — осведомился Вран.

— Да почем мне знать!

— Подумай хорошенько. Спроси свою совесть.

— Видать, на то Божья воля, чтобы они поправились, — вымолвил наконец Ян, и глаза его забегали из стороны в сторону.

— Разве не было никакого лекарства, которое облегчило бы их страдания? — настаивал Вран, не сводя с него мертвого взгляда.

— Это мазь-то, которая в коробочке с розой? — с облегчением уточнил Ян, потому что смутно подозревал за собой разные проступки, да только не ведал, о котором из них идет речь. — Конечно, мой господин! Желтоватая и жирная, с противным запахом. Она самая. Я взял совсем немного — чтобы ваши люди скорее встали на ноги и могли и дальше служить вашей милости. Она так и называется — «ценное лекарство» и полностью оправдывает такое имя. А если ваша милость думает, что я утащил эту штуку ради красивой коробочки… — Ян замялся, потому что опасно близко подобрался к нежелательной правде.

Но, как ни удивительно, как раз коробочка-то совершенно не интересовала Врана.

— Откуда ты узнал про лекарство?

— Рассказал один человек, — заторопился Ян. — Поначалу я вовсе не понял, о чем он толкует, ведь в Керморване никаких лекарств не пользуют; но в памяти хочешь — не хочешь, а застряло. И хорошо, что застряло: пришла беда, вот и пригодилось.

— Какой человек?

— Да тот самый человек, мой господин, который приезжал, — торговец, англичанин по имени. Я прислуживал ему, как мне было приказано. Хоть все в замке и знали, что никакой он не англичанин, а самый настоящий еврей!

Ян не понимал, для чего сир Вран задает ему эти странные вопросы. Разве сам он не помнит, как приезжал торговец? Разве не знает, как поступил с ним? Забыл о винном погребе, о человеке, которого бросил там умирать?

— Ты прислуживал какому-то еврею? — Вран удивлялся все больше и больше. — Так ведь их, предателей, изгнали из Франции, и из Англии, и из Бретани, и отовсюду, где живут добрые христиане!

— Да, мой господин, ведь так мне было приказано — прислуживать ему. По доброй воле, — прибавил Ян и стукнул себя кулаком в грудь, — я ни за что бы этого делать не стал, хоть как он назовись!.. Он-то и привез ту целебную мазь и рассказал мне о ее свойствах. Но я тогда ничего не понял. Я запомнил только коробочку — из-за ее красивой крышки с розой. Однако приезжий-то оказался прав: лекарство помогло. Пьеру стало легче, да и Берта совсем поправилась.