Чтение онлайн

Лау хохотал во все горло. Писательша в постели оказалась бревном бесчувственным, о которую занозил все тело, а минет не научилась делать. От неё бесполезно ждать, что для себя, любимой, хоть раз в жизни сварит борщ. Остальные рассказы этой писательши были полны мелочного сведения счетов с бывшим мужем. Лау еще раз вечерком встретился с писательшой и как бы невзначай задал вопрос о том, что будет на ужин. «На ужин будет моя красная помада!» – этот ответ писательша сочла верхом остроумия (очевидно, имея в виду, что поцелуем он сотрет помаду с её губ). Лау, как и предчувствовал, купил тюбик помады, который подарил онемевшей писательше, развернулся и был таков. Глупая, она не понимала, что, разведясь с мужем, лишила себя темы вечной мученицы-страдалицы. На большее ее скудного воображения не хватало. Писательша несколько раз звонила, хотела встретиться, но он не рискнул стать очередным её антигероем, который бы заставил ее страдать и изливать свои муки на бумаге. Ему стало жалко очередных безвинных петухов, которые могли лишиться своих голов под топором кровожадной писательши. Пепел двадцати мертвых петухов, как пепел Клааса, стучал в его сердце. Дневная красавица была вторым представителем пишущих женщин, встретившаяся на его пути. Интересно, как она здесь оказалась?

Оказывается, дневная красавица помчалась сюда за новыми идеями и сюжетами. Ей так расхваливали это место. И она, дурра дурская, поверила. Приехала. Специально ничего не читала и не смотрела инет, чтобы были именно свои, а не чужие впечатления. Что получила? Это бывший угольный город. Рудники закрыли в прошлом веке. Остались одни терики. Кстати, ты видел?

– Нет, – признался Лау. – Никогда не видел и слова такого «терики» не слышал.

– Так местные называют терриконы. Занятные высокие черные горки. По мне – это громадные надгробия над советским прошлым. По терикам лазают, как по горам и на байках гоняют. Только опасно. Многие терики выгорели изнутри, раз прошел-проехал – ничего, два – ничего, на третий – хоп и провалился. Искать бесполезно, хоть и пытались. Говорят, очень глубоко выгорает. Еще есть провальцы. Тоже занятно зрелище. Это провалы в земле. Уголь добывали близко от поверхности. Рудники закрыли, и земля стала оседать. Дома под землю проваливаются. Много зданий заброшено. Есть сухие провальцы, но их мало. Остальные заполнены водой. Целые подземные озера. Глубокие. Я видела стриминг, снятый под водой, там воистину дворцы и лабиринты. Сюда дайверы повадились ездить. Они байки травили, что в этих подземных озерах люди живут. Днем на земле, а ночью подземных озерах. Увидишь такого аборигена, и с перепуга обосрешься! У них внешние жабры, как у аксолотлей, чешуя на теле и между пальцами перепонки. Я не верила. Приехала сюда с друзьями дайверами. Мне повезло, раз днем спустилась и раз ночью. Там приключилось увидеть аборигена, когда тот ухватил холодными пальцами за ногу и посмотрел немигающими рыбьими глазами. Я пулей вылетела из воды, а когда костюм сняла, поняла, что обмочилась со страха. Друзья вынырнули позже, и все как мешком пришибленные. Потом стрим показывали, как местные там резвятся. Я больше под воду ни ногой! Я люблю смотреть кинохоррор, но в реальной жизни – это безумно страшно. Зато друзья – cool 3 ! Я их отговаривала, но они опять полезли, – на пушистых веках девицы задрожали слезы. Она смахнула их рукой, пару раз порывисто вздохнула и продолжила. – Только пузыри воздуха всплыли, и тишина. Я в турслужбу, МЧС, полицию, а мне в ответ – не зарегистрированы, маршрут не утвержден, и кто будет платить за поиски? Полициянты поковырялись для приличия, под воду не рискнули спускаться и, естественно, ничего не нашли. Мои друзья теперь в категории «без вести пропавшие». Теперь здесь одна кукую. Хорошо, что банковские карты всей группы у меня, с голоду не помру. Поэтому уезжай отсюда поскорей и меня с собой забери. Я с тобой расплачусь. Готова замуж выйти. У меня много денег! Ты станешь богатым! Только увези меня отсюда! Я всегда держу своё слово! – Глаза девицы были полны слезами, готовые, еще мгновение, пролиться ниагарским водопадом.

Лау помолчал, анализируя сказанное дневной красавицей. Сначала она предстала в образе взбалмошной принцески, пытавшейся вывести его из себя. Потом, не выдержав этот образ, роль и превратилась в испуганную девчонку, нуждающуюся в защите. Как с ней поступить? Поверить, или это отличная игра? Сейчас она всеми силами пытается изобразить смирную овечку, едва он вывезет ее отсюда, сразу покажет зубки. Поэтому ни в коем случае нельзя ее брать с собой! Ему никогда не нравились девицы с резкой сменой гормонального состояния. Она мечтает писать, значит, чрезмерно амбициозна, семья побоку, ей нужна слава и признание. От этой девицы он заработает только головную боль. У него уже имелся печальный опыт «счастливой» семейной жизни. Или рискнуть?

Пока он раздумывал, как поступить, девица не выдержала и спросила:

– Ты-то как сюда попал?

– По службе-матушке. В обед приказали, хотел улететь самолетом, чтобы быстрее, но уехал вечерним паровозом. Оказываются, сюда самолеты не летают. Нерентабельно! Тебя – убедила – с собой заберу, но ничего мне не надо.

– Какое благородство, – скривилась девица. – Ты случайно не в гусарах служил, сладкоголосый мой соловушка?

Лау позволил себе немного разозлиться:

– Нет, во вторую кавказскую санитаром в полевом морге. При возможности труп обрядить в новую форму, сначала положить в деревянный гроб, а потом в цинковый и запаять.

После его слов девица малость побледнела и замолчала. Потом достала из сумки серебряную фляжку, сделала два глотка, поморщилась и передала фляжку ему.

– Что это? – спросил Лау.

– Вискарь, не бойся. Кажется, Белая лошадь. Дрянной, но другого не имеется. Вискарь достался в наследство от моих друзей-дайверов.

Лау то же сделал два глотка и поморщился вслед за девицей. Лучше джин глотать. Он, по крайней мере, пахнет можжевельником, а не отдает сивухой, как эта белая лошадь.

– Извини, – покаянно произнесла девица. – Сейчас я очень злая и поэтому такая кусучая. Обычно я очень ласковая кошечка и люблю, когда меня чешут за ушком и восхищаются моей гениальностью. Обожаю, когда мне дарят живые розы и финские шоколадные конфеты. Запомни, именно в такой последовательности, – сначала живые розы, потом финские шоколадные конфеты. Меня очень интересует, когда будешь отсюда уезжать?

 Лау прикинул, сколько примерно будет здесь находиться, и сказал:

– Думаю, за недельку управлюсь. Повторяю, мне от тебя ничего не надо. Я – безнадежный альтруист.

Девица покачала головой:

– Здесь можно находиться максимум три дня. Дальше бесполезно. Не уедешь. Жаль. Тогда прощай. Зря время потеряла. Но за кофе – отдельное спасибо.

Она взяла свою сумку и направилась к двери

– Подожди, – он остановил ее. – Если я раньше управлюсь, за три дня, где тебя найти? И как тебя зовут?

– Что в имени тебе моем, несчастный?

Теперь Лау разозлился, чертова филологичка, любит прихвастнуть грамотностью и поставить в тупик собеседника. Он лихорадочно стал вспоминать, чьи это стихи, в которых точно не было эпитета «несчастный». Вспомнив, он продолжил:

– Оно умрет, как шум печальный

Волны, плеснувшей в берег дальный 4 …

– Молодец, – перебила его девица, школьную программу помнишь. Но я продолжу. Если управишься за три дня, тогда и имя скажу. Пока оно тебе ни к чему. Меня не ищи. Я тебя сама найду. Прощай.

Дверь за дневной красавицей закрылась. Что ж, с глаз долой и с сердца вон. Лау недоуменно покачала головой. Что за странный город, что за страшилки рассказала девица? Может, девицу специально наняли конкуренты, чтобы его запугать, и он убрался отсюда, а они спокойно обтяпали свои дела? Хотя с конкурентами он точно переборщил. Где наша бритвочка Оккама 5 ?

Итак, наследство. Этим делом изначально занимался региональный представитель. Он сообщил, что подал нотариусу заявление о принятии наследства и больше на связь не выходил. Документы о подаче заявления нотариусу в контору не выслал. За две недели до окончания шестимесячного срока для получения свидетельства о принятии наследства шеф запросил регионального представителя по какому-то другому делу. Тот не ответил. Его стали искать и с удивлением обнаружили, что он пропал. Куда – неизвестно. Шеф всполошился. Контора могла потерять весьма приличный гонорар. Поэтому шеф вызвал его и приказал срочно ехать и разбираться на месте.

Надо признать, что странности начались с самого начала, едва он зашел в гостиницу. Однако труба зовет, выкидываем из головы всю блажь и начинаем работать.

Он спустился вниз. Место администратора за стойкой занимала молодая симпатичная женщина восточной наружности. Он протянул ей ключ, а та неожиданно попросила:

– Подождите немного, с вами наш директор хочет поговорить.

Лау словно обухом по голове ударили. Он не верящее посмотрел на новую администраторшу:

– Мне вчера ваша сменщица сказала, что он покойник и в то же время она говорила о нем как о неупокоенном. Честно, я принял это за байки на сон грядущий.

– Вы нас обижаете. Наш Дериктор, хоть и преставился, но продолжает ходить на работу.

– Но как мертвый может ходить на работу? – удивленно воскликнул Лау. Всю его хваленую невозмутимость как водой смыло.

– Да, мертвый, – согласилась новая администраторша. – Ну и что из этого? Приказа о его увольнении в связи со смертью еще не было. У нас гостиница не частная, муниципальная, управление находится в области, а там пока почешутся. Гостиницу-то нельзя оставлять без присмотра. Поскольку нет приказа об увольнении, директор ходит на работу. Как получим приказ, тогда…