Чтение онлайн

– Хранителем чего? – уточнил я, отчаянно стараясь не впасть в ступор.

– Не чего, а кого. Хранителем баланса. Именно я наблюдал за тем, чтобы другие существа не посягали на человечество, чтобы люди могли свободно… – мальчишка замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил:

– Еще сто лет назад они не посмели бы… А теперь… – и он горестно вздохнул.

Давным-давно, лет пятнадцать назад, во времена расцвета всяких сект и групп по интересам, товарищ потянул меня в Шамбалу. Так громко называлась одна «единственно верная» секция-однодневка, в которой можно было обрести знание и познать истину. Естественно за этим, а еще с целью как следует поприкалываться, мы и пошли.

Единственно верная находилась в «хрущевке» старой панельной пятиэтажки, и болезненная тетка с желтыми гепатитными глазами, на фоне двух китайских фонарей и чадящих курительных палочек, вещала истину всем желающим. Кроме нас было еще двое прихожан – взрослая девушка и мальчик лет четырнадцати. Не тратя прану попусту, мать-настоятельница тут же объявила расценки. Не помню точно цифру, но жаба меня задушила.

На мой робкий вопрос насчет явления чуда, просветленная внушительно ответила притчей, мол, когда к Учителю пришел ученик и попросил явить чудо, дабы убедиться в силе того, и остаться, Учитель, недолго думая, явил. А когда потрясенный ученик, пуская слюни, стал было перетаскивать вещи на новое местожительство, его с позором изгнали, вытянув вдобавок бамбуковой палкой по жилистому заду. За то, что он, мерзавец, усомнился в Учителе и потребовал доказательств. Так-то.

Поэтому, в данном случае, чуда нам явлено не будет. Для нашей же безопасности. Но в виде исключения, показали изображение Верховного Наставника, жившего в незапамятные времена и лично обучавшего Христа, Будду, Аллаха и еще кого-то из верхушки азам шамбаловской техники.

На фото, сделанном «Полароидом».

Громко заржав, я перепрыгнул через адептов, лежавших на грязноватом паласе и одной ногой уже ступавших в Нирвану, и нащупав в коридоре свои ботинки, понесся по лестнице.

Так что опыт общения с потусторонним у меня имелся.

Но сейчас мистификацией и не пахло.

Я поверил каждому слову, сказанному пацаном.

* * *

Самолет приземлился точно по расписанию без двадцати семь. Благополучно миновав таможню, Миша вышел из здания аэропорта.

Мюнхен. Сердце Баварии.

Было не жарко, погода отличная, для экскурсий в самый раз.

В любой другой ситуации Миша потратил бы пару дней на осмотр города, но сейчас, увы, обстановка не располагала к сантиментам.

Пройдя пешком пару километров, Голубых присел в парке и сверился с бумажкой. Забив адрес в телефон, он включил навигатор. Пару секунд тот молчал, настраиваясь, затем выдал направление. Вставив в ухо наушник, Миша потопал в указанном направлении. До цели было четыре с половиной километра. Миновав несколько улиц, Миша подумал, что не мешало бы попытаться сдать обратный билет на завтрашний рейс. Вряд ли он вернется, по крайней мере, в ближайшие два-три дня. А вот проведав Старски и нанеся визит его боевой подруге, уже можно подумать и о возвращении…

Только что он будет делать, когда вернется, он не знал. На него это было совсем не похоже, вот так, стремглав бросаться в омут. Это хорошо, если вопрос решится здесь, и последствия его решения будут положительными. А если нет?

И как именно вопрос будет решаться? Бить Хельгу, пока она не сознается? И что дальше? Притом, что это все же Германия, а не Украина.

Или сразу возвращаться в Москву.

Черт его знает…

Через два часа, вручив посылку адресату, Миша зашел в Интернет, и прочитал, что ближайший поезд на Гамбург пойдет через час, в двадцать два десять. Вокзал был практически рядом. Там Миша узнал, что поездка продлится десять часов, потому как до Гамбурга около восьмисот километров, а посему общий вагон обойдется ему в восемнадцать евро. Альтернативной было купе для одного – сто двадцать евро.

Миша думал недолго, и на сэкономленные деньги решил наградить себя ужином. Оставалось еще сорок минут, и Миша употребил их со смыслом: уселся в какой-то забегаловке в паре сотен метров от вокзала, на свежем воздухе, и хорошо пообщался с жареными колбасками и тушеной капустой, а потом запил все это дело литром прекрасного пива, заел пирожным и заполировал чашечкой кофе. Официант принес счет: двадцать шесть евро. Это, конечно, было лучше, чем ехать на пустой желудок одному в купе первого класса с душем и туалетом.

Хотя каждому свое, как гласила известная надпись, сделанная на решетке ворот семьдесят с лишним лет назад по указанию одного гражданина этой страны.

Минута в минуту подошел поезд. Миша прошел в вагон. Что же, могло быть гораздо хуже. Мягкие удобные кресла напротив друг друга, разделенные столиком. Вместе с Мишей в вагон прошло с десяток человек, и множество мест остались незанятыми.

С удобством расположившись, пристроив над головой сумку, и приготовив билет на краю стола на случай контроля, Миша стал глядеть в окно, пытаясь не думать о стоявшей несколько часов перед глазами картине: светловолосая пожилая женщина звонит по телефону, недоуменно задает на суржике вопросы и выпустив из руки трубку, падает на колени, раскрыв рот в беззвучном крике.

Он не заметил, как заснул.

Открыл глаза, когда поезд въезжал в город.

Приехали. Гамбург.

Первым делом, Миша, выйдя на стоянку перед вокзалом выбрал такси, и усевшись в новенький «Мерседес» произнес два слова: «Отель Миттельвег». Таксист кивнул, и, заведя двигатель, аккуратно тронулся с места.

Об отеле «Миттельвег» Миша видел когда-то передачу по телевизору, произведшую на него незабываемое впечатление.

Улица Миттельвег, одна из знаменитых улиц Гамбурга, громко разрекламированная в передаче, протянувшаяся параллельно известному озеру Альстер, на самом деле оказалась тихой неширокой улочкой, вдоль которой разместились невысокие дома, магазинчики и приветливые скверики.

Возле номера 59, в самом начале улицы, такси остановилось. Выйдя, Миша увидел шагах в двадцати от тротуара невысокий двухэтажный коттедж. Два столбика, увенчанные шарами лампочек, служили опорой для маленьких, ниже пояса, приветливо распахнутых створок ажурных ворот, обнимающих аккуратную асфальтовую дорожку. Рядом такая же низенькая оградка, и палисадник, усаженный кустами.

Никаких излишеств, но вместе с тем по-немецки аккуратно, скромно и изысканно.

Представившись Эдвардом О’Коннелом, подданным Канады, и сняв вполне приличную комнатку со всеми удобствами на втором этаже за восемьдесят евро в сутки, Миша первым делом пообедал, вторым – пошел искать справочник в кабинах телефонов-автоматов.

Но затея не увенчалась успехом. Пройдя почти километр по улице, Миша обнаружил лишь телефоны. Справочников, увы, не было. То ли в Германии, в отличие от Соединенных Штатов такое было не принято, то ли ему просто не повезло. Спрашивать прохожих Миша не стал.

Ладно, временно оставим конспирацию. Он вернулся в отель, и на английском, добавив к речи легкий французский акцент, спросил справочник у портье. Тот протянул ему увесистую книгу. Миша поблагодарил, и усевшись в вестибюле, стал искать Хельгу Груббер.

Фортуна в тот день была более чем благосклонна, и потому повернула свое колесо не один, а несколько раз, и Миша, словно голливудский Терминатор, обнаружил в справочнике вместо одной Хельги Груббер целых три.

«Мне и одной более чем достаточно», с досадой подумал он, и стал искать Старски. Но никого с такой фамилией, если верить справочнику за прошлый год, в Гамбурге не числилось. Впрочем, Миша и не рассчитывал на положительный результат. И если затея с Груббер не увенчается успехом, найти Старски можно будет иначе: он ведь известен в своих кругах, как руководитель института и ученый.